Николай II
- Автор: Широкорад Александр Борисович
- Год: 2013
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-20737-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай II». Краткое содержание книги:
Об этом и многом другом читатель узнает из книги историка А. Б. Широкорада «Николай II».
В этот день Николай выиграл в домино, но проиграл корону. 26 февраля солдаты Павловского полка присоединились к демонстрантам и открыли огонь по отряду конных городовых. За павловцами последовал и еще ряд частей.
И дело не только в солдатах. Большинство воинских начальников саботируют приказы командующего военным округом Хабалова. Попросил он прислать боеприпасы из Кронштадтской крепости — отказ. Приказал Хабалов вывести броневики на улицы Петрограда, а командир броне-дивизии генерал Секретов отказался. Тогда Хабалов решил взять новые и ремонтирующиеся броневики на Путилов-ском заводе, и там его послали.
Да что броневики! Решил Хабалов отнести в типографию обращение к народу тиражом всего в 1000 экземпляров, но там отказались принять этот заказ. Кое-как удалось отпечатать в типографии Адмиралтейства. Потом выяснилось, что объявление невозможно расклеить по городу: градоначальник Балк сказал, что у него нет для этого ни людей, ни кистей, ни клея. Тогда Хабалов вызвал двух околоточных и лично приказал им развесить хотя бы несколько листков на решетке Александровского сада. Околоточные пошли выполнять, но к вечеру листки валялись на Адмиралтейской площади перед зданием градоначальства.
Ударная группа под командованием полковника Кутепова двинулась от Дворцовой площади. Но, дойдя до улицы Кирочной, Кутепов обнаружил, что за ним идут лишь несколько офицеров, а отряд «растворился без остатка».
В этот день в Таврическом дворце был сформирован Временный комитет Государственной Думы. Назвать его правительством думцы не рискнули, но фактически комитет исполнял функции правительства. Другой вопрос, что его власть кончалась пока в радиусе двух десятков верст от Петрограда.
Еще 26 февраля председатель Государственной Думы Родзянко направил царю телеграмму: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы этот час ответственности не пал на венценосца».
Царь не ответил. На следующий день Родзянко прислал следующую телеграмму: «Положение ухудшается. Нужно принять немедленно меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба Родины и династии».
Прочитав вторую телеграмму, Николай II сказал графу В. Б. Фредериксу: «Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему даже отвечать не буду».
Николай II назначает генерала Н. И. Иванова главнокомандующим Петроградским военным округом и приказывает ему «водворить полный порядок в столице и ее окрестностях». На этот счет у Николая Иудовича есть богатый опыт. Это он в 1906 г. жестоко подавил Кронштадтское восстание матросов. Генералу даны диктаторские полномочия. Как только он вступит в Петроград, в беспрекословное подчинение ему переходят все министры и другие высшие должностные лица.
По личному повелению Николая в распоряжение Иванова были выделены большие силы. Северный фронт: полки 67-й Тарутинский и 68-й Бородинский (пехотные), 15-й уланский Татарский и 3—1-й Уральский казачий. Западный фронт: полки 34-й Севский и 36-й Орловский (пехотные), 2-й Донской казачий и 2-й гусарский Павлоградский на две батареи артиллерии. Позднее должны были подойти части Юго-Западного фронта. В состав карательных войск царь включил также два батальона георгиевских кавалеров из своей личной охраны в Ставке и несколько артиллерийских подразделений, включая батареи Выборгской крепостной артиллерии. Все эти войска должны были в кратчайший срок сосредоточиться в районе Царского Села и близлежащей станции Александровской с тем, чтобы оттуда вести наступление на столицу.
В ночь с 27 на 28 февраля Николай II перебирается в свой поезд из могилевского дворца, а в 5 часов утра царский поезд уходит на Петроград.
ГЛАВА 21
АВИАЦИОННЫЙ ВАРИАНТ
А теперь ненадолго прервемся и расскажем о нескольких вариантах устранения царя, разработанных нашими военными.
В 4 часа утра 23 мая 1881 г. на площади Коннетабля рядом с гатчинским дворцом со страшным грохотом рухнул огромный обелиск. Судя по всему, в медный шар, венчавший обелиск, ударила молния. Однако в Петербурге все, от министров до лавочников, были уверены, что обелиск был уничтожен бомбой, сброшенной народовольцами с аэростата. Александра Викторовна Богданович — жена генерала от инфантерии, товарища министра внутренних дел Е. В. Богдановича, записала в дневнике: «Не дай Бог, чтоб это была правда, но от нигилистов всего можно ожидать, они до всего дойдут».
И нигилисты, и сановники рассказывали анекдоты о «гатчинском пленнике революции». Всех интересовало, каким способом злодеи решат достать Александра, и, как видим, уже тогда публика считала, что лучший способ — это удар с воздуха.
Однако организацией первого в истории воздушного теракта занялся в 1906 г. руководитель боевой организации эсеров Азеф.
Проектирование аэроплана, который должен был бомбить царскую резиденцию, вел инженер Сергей Иванович Бухало. Он эмигрировал из России и жил в Мюнхене. О своем детище Бухало сообщил эсерам минимум сведений — аппарат должен лететь со скоростью аж 140 верст в час и поднимать большой груз. На строительство аэроплана Бухало запросил у Азефа 20 тысяч рублей — огромную по тем временам сумму.
В кассе боевой организации таких денег не оказалось, и Евно Фишелевич обратился к эсеру Гершуни, жившему в США, с просьбой набрать там необходимую сумму. Тот немедленно согласился: «У меня голова кружится от этого дела, это такой грандиозный план».
Если верить мемуарам Бориса Савинкова, он высказал свои сомнения Евно Фишелевичу: «Я слушал слова Азефа, как сказку. Я знал об опытах Фармана, Делагранжа и Блерио, знал и о том, что в Америке братья Райт достигли в воздухоплавании крупных успехов. Но аппарат, развивающий скорость в 140 километров в час и подымающий на любую высоту большой груз, казался мне несбыточной мечтой. Я спросил: «Ты сам проверял чертежи?» Азеф ответил, что он в последнее время специально изучал вопрос о воздухоплавании и сам проверил все формулы Бухало.
Тогда я сказал: «Ты веришь в это открытие?» Азеф ответил: «Я не знаю, сумеет ли Бухало построить свой аппарат, но задача, повторяю, в теории решена верно…»
Я посетил Бухало в его мастерской, в Моссахе около Мюнхена. За токарным станком я нашел еще не старого человека лет 40, в очках, из-под которых блестели серые умные глаза. Бухало был влюблен в свою работу: он затратил на нее уже много лет своей жизни. Он принял меня очень радушно и с любовью стал показывать мне свои чертежи и машины. Подойдя к небольшому мотору завода Антуанетт, он сказал, хлопая рукой по цилиндрам:
— Привезли его. Я обрадовался. Думал, у него душа. А теперь пожил с ним, вижу — просто болван. Придется его переточить у себя…
Точно так же, как к живым существам, он относился к листам стали, к частям машин, к счетной линейке, уже не говоря о его чертежах и сложных математических вычислениях. От каждого его слова веяло верой в свой аппарат и упорной настойчивостью. О революции он говорил мало, с пренебрежением отзывался о нелегальной литературе и отмечал многие, по его мнению, ошибки в тактике партии. Зато террор он считал единственным верным средством вырвать победу из рук правительства. Уезжая из Мюнхена, я уносил с собой если не веру в ценность его открытия, то полное доверие к нему».
Разоблачение Азефа в самом начале 1909 г. вынудило руководство боевой организации задуматься над дальнейшей судьбой аппарата Бухало. В конце концов решили перенести его мастерскую из Мюнхена в окрестности Штутгарта, подстраховавшись таким образом на случай выдачи Азефом ее местоположения жандармам и последующего захвата ее германской полицией. Раскрытие же самого плана авиаудара эсеров не беспокоило, поскольку реальных средств защиты у полиции тогда не было.