Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ [litres]

Со статьи XV начиналась содержательная часть обвинения. Сперва шёл полный перечень преступлений Жиля де Ре, о которых суду стало известно: сначала «по слухам», затем благодаря «тайным расследованиям» и «доносам». В следующих статьях этот список разбивался на эпизоды. Говорилось, что Жиль приказал начертать «многоразличные знаки, рисунки и буквы» в одном из своих замков, чтобы вызвать демонов и духов и заключить с ними соглашение (XVI). Утверждалось, что он составил этот договор, желая получить «знания, богатство и могущество» (XVII). Подчёркивалось, что текст договора он написал собственноручно (XVIII). Рассказывалось, что он вместе с Франческо Прелати вызывал духов (XIX). Утверждалось, что происходило это «около года назад» (XX).

В статье XXI рассказывалось об убийстве мальчика примерно 11 лет в Ванне. В статье XXII говорилось о ещё одном договоре с демоном по имени Баррон. В статье XXIII подводился итог сказанному: «…все до единого обстоятельства сии всем известны и ни для кого не секрет».

В статьях XXIV—XXXV снова говорилось об общении Жиля с прорицателями, встрече с Франческо Прелати, вызовах демонов, убийстве детей, обжорстве и пьянстве, посвящении останков убитых детей Баррону, устройстве праздников в честь демонов, чтении запрещённых книг по алхимии и так делее.

В статье XXXVI рассказывалось о визите герцога Бретонского в замок Жиля в Шантосе, в связи с чем маршал приказал уничтожить трупы убитых детей. Затем перечислялись сообщники обвиняемого (XXXVII), упоминалось, что Жиль пытался раскаяться и стать на путь истинный, совершив паломничество в Иерусалим, но затем вновь погряз в преступлениях, хотя знал, что именно от них обычно происходят землетрясения и голод (XXXVIII—XXXIX).

Эта часть обвинения завершалась итоговой статьей XL: «…все эти события вызвали и вызывают слухи и всеобщее возмущение».

Статьи XLI—XLIX подводили общий итог всему сказанному. Заявлялось, что Жиль де Рэ – содомит, что он «впал в ересь, идолопоклонство и вероотступничество», напал на замок Сен-Этьен-де-Мерморт и посадил в тюрьму Жана Феррона, похвалялся своими преступлениями и заявлял о них в присутствии слуг. Дальше следовал вывод, что Жиль де Рэ действительно совершил все эти действия, что он – преступник: «…сие верно, правда есть, все сие обсуждают, признают, в том уверены, убеждены, согласны, и каждому доподлинно о том известно». Подчёркивалось, что маршала обвинили «достойные и серьёзные люди», что подобные преступления должна расследовать церковь…

Ольга Тогоева в монографии «Истинная правда» называет этот обвинительный акт «образцовым». Образцовым – не в смысле содержания, а по форме изложения. Она отмечает, что при его составлении нантские судьи использовали все риторические «приёмы усиления», стремясь убедить читателя в справедливости предъявленных обвинений. Здесь есть и замещение истца (ведь, если верить тексту статей, дело было начато «по слухам»), и коллегиальность суда (право на участие в заседаниях каждого из его членов оговаривается специально), и ссылки на всевозможные авторитеты (на обычное и церковное право, на кутюмы, на древность судебных учреждений и давность полномочий, на общественное мнение). Чтобы придать обвинению ещё большую убедительность, в тексте были использованы такие стилистические приёмы, как «пустые знаки», аллитерация и избыточная детализация рассказа, точные цифры в описании преступлений и конкретные даты событий.