Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ [litres]

IX. Также Жанна, находясь там в услужении, привлекла к церковному суду города Туля некоего юношу, обещавшего на ней жениться. Для участия в процессе она несколько раз ездила в Туль.... Этот юноша, поняв, с какими женщинами она знается, отказался взять её в жены. Он умер, и это дело до сих пор не закрыто. А Жанна с досады оставила затем упомянутую службу».

Таким образом, ясно видно, что из девушки-патриотки суд старательно пытался вылепить образ опытной развратницы, подобно тому, как это обычно делалось на всех колдовских процессах XIV—XV века во Франции.

Однако на суде в Руане образ злобной ведьмы-проститутки не получил особого развития. После того как специальная комиссия в очередной раз подтвердила девственность Жанны, напирать на этот пункт обвинения прокурор и судьи не решились.

Хотя намёки на «неподобающее поведение» встречаются и дальше. В обвинительных статьях XII—XVI – там, где речь идёт о переодевании в мужской костюм и рыцарские латы, – явственно просматривается тема разврата… Дело в том, что проститутки, сопровождавшие средневековые войска, в армейском лагере обычно носили именно мужское платье.

Эберхард Виндек в «Книге об императоре Сигизмунде» в одной из глав, посвящённых Жанне д’Арк, рассказывает о знаменитой истории с изгнанием Девой проституток из военного лагеря. Автор поясняет, что передвигались эти дамы верхом и были одеты в мужское платье, а некоторые даже в доспехи. Никто из командиров не подозревал, что они – женщины. И только Жанна заметила обман. Филипп Контамин тоже писал о постоянном присутствии во французской армии того периода «проституток в мужском платье» и «девушек в одежде пажа». Именно это, как ему казалось, объясняло негативное отношение англичан и бургундцев к Жанне д’Арк, также одетой в мужской костюм.

Парижский горожанин[51] записал рассказ о том, как один из английских капитанов обзывал Жанну «развратницей и проституткой». Жан Паскерель вспоминал на процессе реабилитации в 1456 году другое её обидное прозвище – «шлюха арманьяков». В обширном «букете» оскорбительных для Девы имён, собранных автором (или авторами) «Мистерии об осаде Орлеана», завуалированные обвинения в колдовстве и проституции тоже тесно переплетены друг с другом.

Что интересно, обвинение в неподобающем поведении содержится не только в начальных пунктах списка, зачитанного Жанне 27 марта 1431 года. К той же «развратной» теме прокурор Жан д’Эстиве возвращается снова в статье LIV: «Также Жанна бесстыдно жила с мужчинами, отказываясь от компании женщин, принимая услуги только от мужчин, от которых она требовала, чтобы они помогали ей как в интимных надобностях, так и в её тайных делах, чего никогда не происходило ни с одной целомудренной и благочестивой женщиной».