Приключения, Фантастика 1996 № 06
- Автор: Потапов Виктор Владимирович, Писанко Александр
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Метагалактика
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Приключения, Фантастика 1996 № 06». Краткое содержание книги:
Александр Писанко. «Кювет на повороте».
А. Емельяненко, Ник. Юрков, С. Маслов. Рассказы
Обложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова.
http://metagalaxy.traumlibrary.net
Пленник растерянно затряс головой, размазал по лицу слезы, шмыгнул распухшим, чуть свернутым в сторону носом и еле слышно проговорил:
— Н… не знаю, я… забыл…
— Не знаю! Забыл! — гундося, передразнил его лысый, быстро вынул из папки большую цветную фотокарточку и швырнул ее на стол. — А это что, знаешь? Не забыл?
Пленник настороженно вытянул вперед шею — на фото была запечатлена картина в массивной позолоченной рамке. А на картине — сидящий в роскошном плетеном кресле самодовольный молодой человек в ослепительно белой рубахе-манишке и светлых узких брюках конца прошлого века. Нога его с четко заостренным коленом была беззаботно перекинута на другую — и словно для того, чтобы безвестному художнику было легче изобразить, а может быть, и подчеркнуть его дорогие и сверхмодные в ту далекую пору ботинки.
— Так знаешь? — уже злее повторил следователь. Он вышел из-за стола, сунул фотокарточку под самый нос парню и рявкнул: — Или тоже забыл?!
Пленник удивленно округлил глаза, вновь часто захлопал ресницами, испуганно глянул на лысого и снова уставился на фото. Он узнал человека, изображенного на картине — это был он сам! Только чистенький, выхоленный, с надменным, жестким взглядом, и пленник подумал, что сходство с ним было, к сожалению, только поверхностным, контурным. И — неожиданно позавидовал своему безвестному двойнику. Но не его чистой и не заляпанной кровью и грязью одежде, нет. А его подчеркнуто независимому виду. Его гордому и, одновременно, неброскому, почти доброжелательному превосходству над всем окружающим. Его еле заметной усмешке на устах, и даже, казалось, чуждому здесь, на этой живописной, прекрасной картине, бесовскому огоньку снисходительного презрения в слегка прищуренных глазах.
Пленник неотрывно, почти не моргая, смотрел на фотографию и почему-то никак не мог оторвать взор от нее. И парню вдруг почудилось, что изображенный на картине юноша подмигнул ему. Конечно, это был бред. Однако внутри пленника, — где-то глубоко, в самом затаенном уголке его распирающей от частых и глухих ударов сердца груди, — неожиданно что-то сдвинулось. И сразу как будто что-то изменилось в его растоптанной, раздавленной душе. Словно резко открылась какая-то невидимая, запредельная задвижка, за которой все время пряталось то давно затертое, то вконец забитое, — однако всегда неустанно теплившееся там, — которое зовется просто и понятно — человеческим достоинством.
Он отвел глаза от фотокарточки и теперь уже смело посмотрел на своего мучителя.
Уловив во взгляде пленника пока мало понятную ему перемену, он сразу же убрал с лица свою идиотскую ухмылочку и настороженно отступил назад. Скулы у следователя заострились, нервно заходили желваки и, как всегда в таких случаях, появилась растерянность.
Лысый судорожно передернул плечами, звучно проскрежетал зубами и отвел глаза в сторону.
— Свинья!.. — еле слышно процедил он чуть погодя, злясь, скорее, на себя, чем на пленника. И неожиданно вскинув кулаки, прокричал, разбрасывая слюни: — Где картина, сволочь?! Отвечай!..
Пленник невольно отстранился, ожидая удара. Но его не последовало. Следователь внезапно потух — на впалых щеках появились иссиня-желтые пятна, он хрипло задышал и устало оперся ладонями о стол. Затем осторожно опустился на стул, трясущимися руками спешно порылся в карманах, нашел там крохотную таблетку, бросил ее на язык и торопливо, обливаясь, судорожно двигая кадыком по красной жилистой шее, запил водой прямо через край графина.
Пленник облегченно выдохнул — еще раз пронесло. Его мозг лихорадочно работал, ища хоть какое-нибудь маломальское объяснение происходящему. Картина. Какая картина? Причем здесь картина? И причем здесь я?!. Парень недоуменно глянул на вдруг изменившуюся рожу следователя, а точнее — на его бойко бегающий кадык.
Пить. Пить! Казалось, полмира он отдал бы сейчас за глоток воды. Обыкновенной. Пускай теплой, приторной, хоть из лужи, хоть из болота. Любой! Но — воды! Воды!!. А она была вот, рядом, так беспечно, так несправедливо текущая мимо губ, на подбородок, шею этого отвратительного, этого ненавистного ему человека. И течет — о ужас! — на пол.
Он сглотнул горькую горячую слюну, и взгляды их вновь встретились.
— Сволочи! — наконец просипел следователь. — Сдохнешь тут когда-нибудь из-за вас, подонков… — Тяжело выдохнул, поставил графин на место и обессилено откинулся на стуле.