Приключения, Фантастика 1996 № 06

Странный это был звук — нудный, тонкий, писклявый и еще, наверное, — резкий, словно рвущаяся на части старая изношенная струна.

Распластанный у дверей парень с трудом приподнял голову, оглядел мрачную, с тяжелым затхлым воздухом камеру, прислушался — по лицу, скорее напоминавшему маску из тугих синяков и кровоточащих ссадин, пробежала судорога. Он застонал и снова уткнулся лбом в холодный шершавый бетон пола.

Через некоторое время звук вновь повторился. Но уже четче и резче, как будто сердясь и чего-то добиваясь.

Парень опять приподнялся и тяжело, через силу, повернул лицо в сторону пристроенного у самого потолка маленького зарешеченного окошка. Слабые, тусклые блики предрассветных звезд неохотно пробивались сверху.

Он не помнил, как сюда попал. Да и не старался вспомнить. Единственным его желанием было: забыться, спрятаться, уснуть — уснуть мертвым, беспробудным сном, чтобы не чувствовать изнуряющей усталости и глухой всепроникающей боли, казалось, в каждой частичке, в каждом атоме его разбитого, вконец истерзанного тела.

Звук исчез — и голова вновь опустилась на холодный камень. Однако сон не шел. А когда душераздирающий писк опять повторился, он вдруг понял, что это было. И — обрадовался. Сильно. До выступивших слез. И не понимал — почему. Почему?.. И неожиданно все объяснилось довольно-таки банально — просто где-то во дворе, за мощной кирпичной стеной, скрипела на ветру заржавленными, давно не смазанными навесами обыкновенная дверь, будто ненароком предупреждая своим утробным, зуборежущим звуком случайных прохожих об этом скверном, дурном месте.

Но уже в следующий миг он почти распознал свое, казалось, беспричинное чувство. Но только не умом — одной лишь интуицией, еле теплившимися внутри животными рефлексами. Так скрипят орудия пыток. Значит, его уже не пытают — пронесло! Но — пытали?.. Господи, почему?!

Опираясь на руки, парень кое-как поднялся. Сильно кружилась голова. Но он устоял, не рухнул снова на пол — лишь оперся плечом о стену.

Он пока плохо понимал, где находится, вернее, сознание его еще не совсем обрело способность трезво, без болезненного переломления реальности, маниакального искажения виденного оценивать ситуацию. Мысли его катились автоматически, беспокоясь в первую очередь о сугубо конкретном, личном, а точнее — будут ли еще мучить, бить? И как стерпеть новые пытки? Как?!.