Приключения, Фантастика 1996 № 06
- Автор: Потапов Виктор Владимирович, Писанко Александр
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Метагалактика
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Приключения, Фантастика 1996 № 06». Краткое содержание книги:
Александр Писанко. «Кювет на повороте».
А. Емельяненко, Ник. Юрков, С. Маслов. Рассказы
Обложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова.
http://metagalaxy.traumlibrary.net
Это длилось несколько секунд, после эфемерный ветерок чего-то непонятного, таинственного еще раз обласкал парня и — ушел куда-то вглубь, казалось, в саму первоматерию. Но неожиданно вернулся — и вновь пыхнул по всему телу. Но теперь уже обдал не лицо, не кожу, а будто изнутри обжег — приятно, трепетно, игриво… Да, именно так он и представлял ее — эту загадочную картину.
Тревожно, сладко, интригующе засвербило у парня в голове, и глубоко, чудовищно глубоко щекотнуло, чуть ли ни по самым затворкам подсознания, а может — и глубже.
И пленник прищурился. Но не от света — от непонятной силы, исходящей от холста. Он никак не мог оторвать глаз от завораживающего пейзажа гениального художника. Хотя, на первый взгляд, ничего сверхъестественного там не было. На фоне далеких, посеребренных снегом гор, за которыми только что скрылось жаркое летнее солнце, оставившее четкие кровавые мазки на разбросанных по горизонту клочковатых облаках, стояло в окружении каких-то реденьких облезлых кустов и двух скрюченных березок старомодное плетеное кресло. Вот, собственно, и все, что было запечатлено на этом, казалось, малопримечательном, неброском полотне.
Но почему все это ему пугающе знакомо? Знакомо — до испепеляющего душу чувства. А точнее — ужаса непонимания! Будто только что он сам был там, в том далеком, давно ушедшем мире, дышал тем воздухом — чистым, живительным; казалось, что только вчера он сам был неделимой, цельной частью той романтической и по-своему совершенной эпохи, где, в конце концов, — непонятно, немыслимо как?! — он, вроде бы, и нашел свое настоящее, подлинное счастье. Счастье — неожиданно материализовавшееся в простых масляных красках, незадачливых ее мазках, но каким-то чудом сумевших сгруппироваться в четкую, конкретную форму обыденного вечернего фона вокруг легкого плетеного кресла, с которого было удобно и спокойно созерцать чуть пренебрежительным, слегка надменным взглядом весь этот прошлый и, хотелось бы, будущий мир…
— Да, — наконец выдавил парень и растерянно посмотрел на лысого.
— Что — да! — разозлился тот. — Это твоя картина?
— Нет… то есть, это та картина, которую мы повесили вместо пропавшей.
— И зачем вам нужен был этот спектакль? — искренне удивился лысый. — Ну, сперли — и все… А подменять-то зачем?
— Нам так посоветовали.
— Кто посоветовал?
— Друзья… — шмыгнул носом парень, взглянул на следователя и спросил: — Можно я подойду поближе?..
— Нет! — рявкнул тот. — Хватить болтать! Куда вы спрятали ту картину и где достали эту? Отвечай! — И грозно уставился на пленника.
Но парень уже не слышал этих слов — его неумолимо тянуло, влекло, тащило к этому странному полотну. Как будто какая-то неведомая, дьявольская сила вдруг связала их невидимыми нитями и теперь нахально пихала туда, приговаривая — сладко, заворожено, магически: иди сюда, парень, иди, здесь твое спасение…
Пленник неожиданно для своих грозных охранников резко шагнул вперед — и те не успели опомниться, как он уже притронулся указательным пальцем к тому месту на картине, где было изображено кресло и в котором до недавнего времени восседал его неизвестный двойник.
Голова пленника приятно закружилась, тело обмякло, превратилось, как бы в пушинку, а возникший тут же легкий щекотливый ветерок тотчас подхватил ее и, обернув миниатюрным, выразительно точным рисунком, водрузил на полотно великого живописца, а точнее — в удобное плетеное кресло на нем.
Бывший узник неторопливо перекинул ногу на ногу и насмешливо-презрительным взглядом уставился на ошеломленные физиономии своих недавних мучителей.
У него даже не было страха. Потому что он уже не принадлежал этому миру — ему принадлежала лишь эта картина. Теперь он мог спокойно, без лишних эмоций, поразмышлять: кто он — картина или живая плоть? Рисунок или человек? Человек, сумевший силой гения художника перепрыгнуть через непробиваемую скалу времени? Но — зачем? Увидеть к чему, в конце концов, пришло человечество? А к чему оно пришло?.. А может, этой изумительной картине просто-напросто надоело висеть здесь, в этой глухой, отвратительной темнице, и олицетворять, вернее, концентрировать в себе чье-то богатство, могущество, и ей захотелось вырваться наружу, к людям, к солнцу, принять облик простого, ничем не примечательного человека?