Колодец детских невзгод. От стресса к хроническим болезням
- Автор: Харрис Надин Бёрк
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1670-6
- Переводчик: Анастасия В. Соломина
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Колодец детских невзгод. От стресса к хроническим болезням». Краткое содержание книги:
Долгие годы после разработки теста Гатри активно отстаивал идею скрининга каждого новорожденного с целью выявления ФКУ еще до того, как малыш и мама выпишутся из больницы. Вместе с единомышленниками он боролся за то, чтобы проведение этого анализа было утверждено законодательно. И добился успеха: со временем скрининговый тест новорожденных был даже расширен, и современных малышей проверяют на наличие 29 расстройств, которые в долгосрочной перспективе могут привести к неврологическим повреждениям. Тест Гатри используется более чем в семидесяти странах. Он помог бесчисленному количеству детей реализовать потенциал, данный им Богом. Если, на ваш взгляд, это не делает Гатри «самым сексуальным мужчиной из когда-либо живших», то я, честно говоря, даже не знаю, что на это сказать.
Для меня подлинное наследие Гатри заключается в создании прецедента разработки универсального скрининга. Об этом я вспоминаю каждый раз, когда вижу балл НДО в карте своего пациента. Так же, как младенцы с ФКУ не имеют выраженных признаков генетического расстройства при рождении, дети с НДО не являются в мой кабинет, повесив на шею табличку: «Я пережил токсичный стресс». Именно поэтому понятие универсальный здесь настолько же важно, как и понятие скрининг. Снова и снова я получаю напоминания о том, что Гатри продемонстрировал всему миру: мы не должны ждать, пока неврологические симптомы наших детей станут видны невооруженным взглядом, тем более если для предотвращения печального исхода требуется предпринять простые меры.
Через три года после открытия Центра оздоровления молодежи ко мне привели пациентку, которая снова оживила в моей памяти урок Гатри. Лайле было два с половиной года – светловолосая, игривая и не по годам развитая девочка. Однажды осенью 2015 года я сидела на собрании с коллегами и, попивая чаек, пролистывала ее карту. Раз в неделю мы в ЦОМ проводим мультидисциплинарные собрания, где обсуждаем планы лечения пациентов, которых в клинике отнесли в группу высокого риска токсичного стресса. Такой подход к оказанию медицинских услуг нам пришлось изобрести еще в клинике Бэйвью.
…В первое время существования этой клиники меня ошеломляла даже не рабочая нагрузка (которая, конечно, была сумасшедшей), но осознание того, в каких ужасных ситуациях часто оказывались мои пациенты и их семьи. Меня учили лечить астму и инфекции, но моим пациентам нужно было нечто большее, чем рецепты на ингаляторы и антибиотики. Иногда оказывалось, что им необходимо жилье, защита от жестокого обращения со стороны родителей, а то и вовсе такие простые вещи, как туалетные принадлежности. Как-то раз отец одного из моих пациентов признался, что их дом обокрали, и грабитель вынес все – в том числе и рулон туалетной бумаги, висевший на держателе. (Вот уж действительно – обчистили так обчистили, если унесли даже чертову туалетную бумагу!) Чтобы больше никто не вломился в дом, этот отец заколотил окна досками. Вскоре все трое его детей в один и тот же день оказались у меня на приеме с тяжелыми обострениями астмы, и отец искренне интересовался: «Как думаете, док, может быть, они болеют из-за того, что мы курим метамфетамин в доме, в котором все окна заколочены?»
На той же неделе ко мне привели семилетнюю пациентку, которая жаловалась на хроническую головную боль. Незадолго до того ее забрали от дяди – из квартиры-студии, в которой она в прямом смысле наблюдала за тем, как мужчина насиловал свою дочь, пятнадцатилетнюю двоюродную сестру моей пациентки.
В то время я записывала заметки на диктофон; переслушивая их сейчас, я понимаю, что со временем сердце не стало болеть за пациентов меньше, чем болело тогда. Бывало, я выходила из приемной, запиралась в своем кабинете, ложилась головой на рабочий стол и просто плакала. И не мне одной было так тяжело. Во время обеда или после работы мы с доктором Кларком и нашим социальным работником Синтией Вильямс нередко обсуждали пациентов: отчасти – чтобы «выпустить пар», отчасти потому, что подобное общение помогало нам держаться. Втроем мы искали новые способы поддержки своих подопечных, которые были бы полезны и для них, и для нас.
Со временем я поняла, что мы хоть и не так формально, но все же практиковали то же самое, что в стэнфордском онкологическом отделении называлось мультидисциплинарными собраниями. Совершенно понятно, что в отделении детской онкологии находятся пациенты, нуждающиеся в особом отношении. Каждую неделю там собиралась группа врачей, включающая главного онколога, социального работника, психотерапевта, детского специалиста (который помогает детям проходить болезненные процедуры) и нефролога (врача, который лечит почки) или других специалистов, необходимых для лечения конкретного ребенка.