Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862

Завтра отсюда в Берлин отправляется Людорф[943]. Он из Эльберфельда, торговец, уже как пять лет открыл свое дело в Николаевске-на-Амуре, добрался оттуда сюда за четыре месяца, полагает, что за Амуром — большое будущее, хочет сейчас в Германию, чтобы там снарядить два корабля колониальными товарами. Он полагает, что Муравьев-Амурский будет свергнут из-за жестокости, во что мне не верится. В канцелярии Муравьева сейчас принят на работу его родственник Бакунин[944], бывший король Дрездена, т.е. он слоняется там без дела и проповедует новый философский миропорядок разума, т.е. разума духовной и нравственной карикатуры, названный Бакуниным. Этим, говорят, он импонирует своему двоюродному брату. Такое возможно только в России! Русский и философия — бессмыслица. Бедный, вечно непонимаемый Гегель, в конце концов, станет благодаря этому деградировавшему дворянскому элементу русского болота палачом всего существующего.

Более достоверен, чем свержение Муравьева, другой взлет — графа Берга; как старый милитарист-абсолютист он смотрит на политическую жизнь Финляндии отчужденно, рассорился здесь с графом Армфельтом[945], Штьернвалль[946] и вообще со всем здешним финским государственным секретариатом, да еще и врет по-крупному. Он пока должен взять на себя командование над армейским корпусом, который будет сформирован в Киеве из трех категорий: Венгрия, Дунайские княжества, крестьянство.

Крестьянское дело сегодня только поступило в расширенный Государственный совет на рассмотрение. Все хорошо осведомленные утверждают совершенно определенно, что указ должен будет появиться к 19 февраля. Княжевич сказал об этом еще вчера. Я, полагаю, уже писал, что в сенатской типографии готовы преамбула, с которой начинается каждый указ, и заключение — так что осталось внести только текст самого указа; и уже потом 300000 экземпляров отправятся в церковные приходы, где священники зачитают указ от имени канцелярии. Опасения в отношении беспорядков сохраняются: масленичные балаганы в этом году перенесены с Исаакиевской площади на Марсово поле, чтобы выпивший Muschik не находился рядом с Зимним дворцом и не побил в нем стекла. Это единственная тайная причина таких мероприятий, для официальных (особ — В.Д.) продолжается придворный траур. Через неделю оружие и боеприпасы вновь будут переданы в безопасность в крепость.