Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862

А что финансы? Их состояние не улучшается. Штиглиц как директор банка поднял вопрос о новом займе. Он не может удовлетворить большие требования, выдвинутые физическими лицами банкам; или он должен был бы ходатайствовать о том, чтобы еще больше денег было произведено и передано в его распоряжение. Теперь же он хочет 100-миллионный заем в стране (?) и за границей (?) под 4% за ценные бумаги по 300 рублей, которые через 41 (!) год должны быть погашены. Проценты должны быть выплачены в банк золотом и серебром немедленно, а все государственные учреждения будут обязаны принимать эти бумаги, так что они не будут отходить им по стоимости, ниже номинальной. Последний внутренний заем стоит уже ниже 98. Штиглиц лично изложил это дело в финансовом комитете Государственного совета, оно было принято, в первое время будет эмитировано 12 миллионов. К тому же, сейчас снижается поступление золота, которое банк должен передать на зарубежные пассивы. По условиям этого последнего обязательства, банк должен был передать в прошлом году 6 миллионов золотом.

Пойдет ли заем? Весьма различные мнения. Вопрос состоит в том, станет ли русский, который каждый день читает на своей рублевой банкноте, «что он может поменять ее на серебро в банке в любое время», который, если и обратится туда с таким притязанием, будет выгнан, так вот, станет ли этот самый русский верить новым обещаниям правительства в отношении 4 процентов.

Гагемейстер хотел вновь ввести старый паспортный сбор, но в финансовом комитете блестяще провалился с этим.

Парижский банк нуждается в золоте, связался с банком в Лондоне, но последний не смог подготовить в золоте все, что обещал Парижскому банку. Поэтому-то Париж и обратился к Петербургскому. Здесь нуждаются в серебре, которое хочет выпустить Париж. Это дело принял Винекен, посоветовался с Гагемейстером и получил от него твердые гарантии в том, что такую сделку можно было бы провести на 30 миллионов франков. Винекен все одобрил и телеграфировал в Париж: «дело улажено», организовал специальный поезд из Эйдкунена до Парижа за 15000 франков; сорок саней с двадцатью четырьмя приказчиками и Artelschtschiks должны были транспортировать отсюда золото. Вдруг Гагемейстер отстранился (от дела — В.Д.), спрятался за министром финансов, а последний отговорил императора. Таким образом, дело позавчера было почти сорвано. Тем временем, в Париже — в ярости, обратились к Киселеву, который телеграфировал сюда вчера: дело должно быть завершено. Переговоры теперь начаты повторно, поэтому Винекен еще может воспользоваться своим специальным поездом. При всем этом Гагемейстер настолько опозорился, что и сказать нечего.