Когда ещё не столь ярко сверкала Венера
- Автор: Милов Андрей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- ISBN: 978-5-532-10987-2
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Когда ещё не столь ярко сверкала Венера». Краткое содержание книги:
– Да-да, рабочий день закончился. Вы уж, пожалуй, идите, – сказал он лаборантке, – а то я и вправду вас задерживаю. Идите, идите. Друг, небось, заждался, минуты считает.
– Вы хотели что-то рассказать об отпуске, в Крыму?
– Да, как-нибудь потом. На досуге. Вы в самом деле идите. Короткий день. Я опечатаю сам. А вот с понедельника это ответственное дело передаю в ваши руки.
17.48. Начальник отдела с дверным замком и опечатыванием долго не возился. Поэтому он нагнал-таки её на автобусной остановке. Ну а как же?! Он забыл спросить, как продвигаются дела с тем внеплановым проектом, будто позабыл, что с утра уже вызывал её в кабинет, и будто за несколько часов нечто существенное могло измениться. Кстати, ему сегодня по пути с ней. Случайно. Может подвезти. По всему чувствовалось, что он в игривом расположении духа. Стало быть, потом вдруг выяснится, что ему-то, собственно, и не так уж к спеху: то дело подождёт…
– Так, может, я подвезу вас, Любочка?
– Спасибо, не стоит. Мне ещё по делам надо бы…
– Любочка, ну какие ваши дела?! В конце концов, это просто несерьёзно! В пятницу, вечером, – и какие-то дела. Не может быть.
– Это почему же?
– Да потому, что вы как-то, смотрю, переменились. Я не знаю, что-нибудь, может, случилось? Нужна моя помощь?
– Ваша?! Нет, спасибо. У меня всё в полном порядке. Как нельзя лучше. Просто я сегодня ужасно тороплюсь…
– Так я подвезу вас, какие проблемы?
– Нет, мне в другую сторону. И я – за-ня-та! Так что извините.
– Ну, как знаете, Любочка, как знаете. Моё дело – предложить, ну а ваше… Хотелось как лучше. Не смею в таком случае задерживать. А может, дела не столь срочные? Нельзя ли как-нибудь отложить или подвинуть…
– Зачем?
– Ну-у… скажем, мы могли бы, если вы, конечно, передумаете, вместе провести вечер или, может…
Он, однако, не успел договорить, что может. Она ответила, как отрезала:
– Как-нибудь в другой раз. До свидания! Мой автобус.
– До свидания, Любочка, до свидания… Можно, я позвоню вам?
– Как хотите.
– Нда-а… Ну что ж, всего доброго, Любочка. Желаю приятного вечера…
18.30. Всю обратную дорогу к дому он покашливал, сморкался в носовой платок, снимал и протирал очки этим же платком, так что женщина, сидевшая в вагоне подле него, сначала брезгливо косилась, а затем, за неимением другого свободного места, куда бы можно было пересесть, просто встала и, недовольно бормоча под нос, начала протискиваться поближе к выходу.
Уже на подъезде к своей станции, – благо, в вагоне стало попросторнее, – он привязался к молодому мужчине, что стоял у дверей напротив выхода, с детским трёхколёсным велосипедом, и давай того выспрашивать, где тот нашёл такой замечательный велосипедик, да сколько стоит, да и вообще, свободно в продаже или же надо записываться в очередь… Ведь к нему в гости приехал внучок! Какой замечательный был бы подарок?!
Так, беседуя с незнакомым попутчиком, он едва не проехал мимо своей станции. Вовремя спохватился и, наверное ко всеобщему облегчению, в самый последний момент проворно выскочил из вагона.
«Неприятный тип», – многие, видать, подумали о нём.
18.40. Час пик. В метро давка. Душно. Клонит в сон. Рука, вцепившись в поручень, немеет от напряжения. Напротив, едва ли не под ней, на сидении рядком тесно умостились пожилые, с сумками и пакетами меж ног и на коленях. Безвольно смешными болванчиками раскачиваются в такт движению, и стеклянные их глаза безмысленно уставились прямо перед собой – в далёкое никуда. Не люди, а чучела: отсутствующий взгляд и ни намёка на чувства.
Ей вдруг представилось, насколько же глупо и нелепо должна выглядеть со стороны она сама. Заглянула, как в зеркало, в чёрное стекло, и уродливым отражением ответило кривое зеркало: впалой дугой спина, выгнута грудь и выпячен живот, под неестественным углом склонилась над сидениями фигура в нарушение всех физических законов равновесия и тяготения. К ней прижались, и её прижали – и всё это раскачивается туда-сюда.
Станция. Остановка. Оживают людские глаза. Приходят в движение тела. Открываются рты, и возбуждённый гомон покрывает механические звуки. Кажется, не осталось ни одного тела в вагоне, которое не переместили бы или не подвинули. Каждого потеснили и к каждому обратились. Двери смыкаются ударом до станции – следующая. Толчок. И закачался вагон. В такт толчкам заколыхались прилипшие друг к другу человеческие тела.
Её скучающий взгляд выхватывает в отражении чёрного стекла, за которым мелькают огоньки, всякое хоть сколько-нибудь живое движение на унылом покачивающемся фоне застывшего мгновения.