Когда ещё не столь ярко сверкала Венера
- Автор: Милов Андрей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- ISBN: 978-5-532-10987-2
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Когда ещё не столь ярко сверкала Венера». Краткое содержание книги:
– Что и требовалось доказать, – спокойно, негромко сказал Славик, и молчит, с чувством полного удовлетворения всматриваясь Шурочке в глаза.
И Шурочка молчит, а затем мягко, уклончиво:
– Тяжко ей.
– Поделом! Урок впрок – на всю жизнь.
– Да нет, ты не понял. Тут, знаешь ли, всё иначе было. Жалко Надежду.
– А чего её жалеть?! Сама виновата! – Славик сел посреди постели и обнял колени, но и не сиделось ему – опять лёг. – Как сама, так ничего, можно, а как он – так куда там: больно и обидно! Задело, да?! Ничего, переживёт! Самой нечего было шлындать по мужикам…
– Славик, ну как ты можешь?! Я ведь битый час втолковываю: здесь всё не так! Ничего не знаешь, а судить берёшься!
Славик не понимает, к чему клонит Шурочка; а Шурочка рассказывает сбивчиво, потому как муж перебивает, то и дело бросая поперёк едкое словцо.
– Надежда сама подаёт на развод.
Славик крякнул и махнул рукой: да слушай, дескать, поболе – и не то ещё услышишь. Обычные бабьи враки.
– Помнишь, может, я рассказывала тебе, будто Надежда не совсем уверена в своём Володьке? Так он, оказывается, давно завёл себе женщину на стороне.
– А как ты хотела?! Естественно! Не пойму только, почему ты всё время защищаешь её? Выгораживаешь. Что, по-твоему, остаётся мужику, если жена у него – прости господи, а?!
– Да как ты не поймёшь-то? – Объясняет Шурочка. – Я ж тебе говорю: Надежда потому и связалась с Колькой Даниловым, чтобы дурой себя не чувствовать. Володька-то ей изменял!
Славик призадумался и говорит:
– Ну и что с того?! Ну, поделом ему! А ей-то что, полегчало, что ли? Надо было лучше приглядывать за собственным мужиком, а не по чужим постелям…
Славик всматривается в глаза жене: часом не набралась ли чего лихого от этой, которая распутная… – он раздосадован её сердоболием. А Шурочка внакладку слово на слово торопится переговорить мужа:
– Выследила и застукала она Володьку своего. Влепила ему пощёчину, а он матом на неё да кулаком в лицо. Одним словом, всё у них. Развод. Размен.
– Поболит – переболит. Вот увидишь, не я буду, подумает на досуге и передумает. Что, на алименты поднимет детей-то, а? Да и как ей менять-то двушку свою, она подумала?
Шурочка несогласно качает головой, приподнявшись над подушкой:
– Нет, я так понимаю, это конец. Я… – И вдруг, со слезами в голосе: – Славик, а правда, хорошо, что у нас всё не так?!
– Конечно, – миролюбиво отвечает ей Славик.
– Мы ведь всегда будем вместе?
Шурочка прижимается к мужу, спрашивая, любит ли, не бросит ли, не заведёт ли кого себе на стороне, ведь у мужчин, говорят, есть такой опасный переходный возраст, когда им хочется перемен, и просит, чтобы Славик сильно-сильно обнял её. И ластится, а потом вдруг кокетливо сопротивляется и снова ластится.
– А если я умру? – вдруг спрашивает Шурочка.
– Тьфу ты! Брось молоть всякие глупости.
– Ну, а если?
– С чего это взбрело тебе в голову?
– Нет, я ничего. Я всё понимаю. Просто обидно…
Вопреки прогнозам Славика, Надежда развелась-таки с мужем – и вскоре эта тема совершенно исчерпала себя, но, однако ж, жизнь неисчерпаема и всегда подбрасывает что-нибудь новенькое, свеженькое.
В разговорах на ночь, в каждодневном общении Славик и Шурочка казались вполне счастливыми. Удовольствие от жизни как будто прозрачными красками было нанесено на их лица, и этой яркой картины нельзя было не заметить со стороны. Поэтому, быть может, никто и не стеснялся с незлой ухмылочкой обронить вместо приветствия: «А вот и мы, то есть Славик и Шурочка».
Но как-то однажды, отпрашиваясь у начальника по режиму пораньше с работы, Славик обронил: «Мы, с Шурочкой, идём в поликлинику», – причём как-то особенно, с нажимом выделил – с Шурочкой. Уже зимой, отпрашиваясь на весь день, Славик сказал: «Шурочку в больницу кладут». А ещё через несколько месяцев Шурочка вдруг умерла: то ли сама запустила болезнь свою, то ли, если верить Славику, доктора что-то там напортачили. На Славика, говорят, нельзя было без содрогания взглянуть: он посизел лицом, настолько мучительно переживал и, значит, тосковал по Шурочке – своей половинке. Бывало, по ошибке, то есть по привычке, он оговаривался: «Мы…» – и затем поправлял себя в замешательстве: «Мне на кладбище надо, к Шурочке моей».
Тосковал он долго, без малого почти полгода. По уши погрузился в работу и даже отказался от очередного отпуска.