Дарвиновская революция

Но прежде чем мы двинемся дальше, необходимо указать на три момента. Во-первых, в своих «Объяснениях» Чемберс несколько модифицировал свою версию постепенного восхождения вверх, допуская ряд ответвлений от этой линии, причем эти ответвления, называемые «семействами», затем идут вверх от главной линии идеально параллельными линиями (1845, с. 69). Во-вторых, Чемберс постарался связать прогрессивную летопись с изменившимися на Земле условиями, и мы вскоре увидим, что у него были свои взгляды на то, как именно любые изменения обуславливаются состоянием среды. Здесь чувствуется привкус трансцендентальной прогрессии Агасси, ведущей к появлению человека, и это, разумеется, связано и с его пониманием закона, отдающего предетерминизмом, и с некоторыми идеалистическими представлениями, в силу которых человек ставится во главе вещей. В-третьих, Чемберс, упоминая о сходных признаках у эмбрионов нынешних и ископаемых рыб, замечает, что, видимо, «эти факты указывают на паритет законов, управляющих и общим прогрессом творения, и прогрессом индивидуального плода одного из более совершенных животных» (1844, с. 71). Хотя Чемберс, как известно, начал свои эволюционные блуждания по лабиринту науки именно с этой аналогии, он, видимо, заимствовал данный пример (но не его эволюционную интерпретацию) у самого Агасси – или непосредственно, встретившись с ним на заседании Британской ассоциации в Глазго, или опосредованно, от одного из его последователей. Поскольку своей летописной аналогией (то есть сравнением эмбриона с ископаемыми) и ее интерпретацией Чемберс тоже обязан Агасси (а заодно Фон Бэру и его идеям), то у нас есть еще одна причина полагать, что в «Следах…» чувствуется аромат трансцендентального прогрессионизма, ведущего к человеку.

Любой читатель, прочтя длинный пассаж, посвященный целому ряду геологических вопросов и призванный показать разумность трансмутации, поневоле начинает думать, что Чемберс вот-вот перейдет к более подробному изложению и исследованию истинной природы трансмутационных изменений, но он откладывает этот предмет на какое-то время и вместо него начинает рассматривать вопросы спонтанного зарождения жизни и появления органических веществ из неорганических. Он выдвигает гипотезу о том, что жизнь возникает путем «химико-электрического действа» (1844, с. 204), и уделяет большое внимание тому факту, что когда через раствор силиката калия и нитрата меди пропускается электрический ток, то якобы возникает насекомое (1844, с. 185). Он указывает также на то, что морозные (неорганические) узоры на стекле напоминают (органические) растения (1844, с. 165), что мочевину (органическую субстанцию) можно получить из неорганических (1844, с. 188) и что домашняя свинья, в отличие от ее дикого сородича, может заболеть финнозом, а это доказывает, что болезнь, должно быть, возникла после того, как дикая свинья была одомашнена (1844, с. 183). Все эти «факты», безусловно, указывают на возможность возникновения органических веществ из неорганических. Как тут не удивиться тому, что, раз уж все эти процессы творения идут полным ходом, кто-то еще в состоянии разглядеть какую-то прогрессию в палеонтологической летописи, поскольку, какой период времени ни возьми, – везде можно найти организмы на всех стадиях эволюции! Несомненно одно: чтобы сотворить жизнь из не-жизни, нужны надлежащие условия. Возможно, в далеком прошлом такие условия действительно имелись, что и стало началом начал – сделало возможным зарождение жизни и запустило эволюционную прогрессию. Но это начало, представлявшее само по себе изменившиеся условия, положило конец если не всем, то большей части процессов творения органической жизни из неорганической, особенно после того, как возникло нечто столь специфичное, как домашняя свинья (1844, с. 184).