Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Был ли Чемберс по своей натуре убежденным ортодоксом или нет, не столь уж и важно; важно, что он не испытывал никакой ложной скромности относительно своей системы, ибо с самоуверенностью, граничившей с беззаботностью, он спокойно уподоблял свой труд ньютоновским.
«Неорганическим миром окончательно и бесповоротно управляет лишь один повсеместно действующий закон – ЗАКОН ТЯГОТЕНИЯ. Органический мир, другая огромная часть мирового порядка вещей, в равной мере тоже зиждется на одном законе – ЗАКОНЕ РАЗВИТИЯ. Но даже эти два закона в конечном счете являются лишь разновидностями одного, еще более обширного закона, выражающего то всемирное единство, которое человеческий ум вряд ли может отделить от Самого Бога» (1844, с. 360).
Среди многочисленных злоречивых и язвительных высказываний, брошенных в адрес Чемберса, трудно выбрать такие фразы, которые хоть чем-то отличались бы от других. Но есть и «достижения»: некий молодой человек по имени Томас Генри Хаксли, например, написал (1854) самую беспощадную и резкую критическую статью, а Седжвик написал самую длинную, попытавшись с сугубо научной дотошностью погасить этот «эволюционный пожар» (Седжвик, 1845, 1850). Типичным оказался и вклад Уэвелла в этот поток критики: он написал самую напыщенную работу, умудрившись ни разу не упомянуть ту цель, на которую она была направлена (Уэвелл, 1845; он упомянул «Следы…» только во втором издании). Моя же самая любимая критическая работа принадлежит перу сэра Дэвида Брустера, шотландского физика-оптика, биографа Ньютона, человека, преданного науке: «Предвестница безбожных времен, указывающая на отсутствие здравого смысла в сфере нашего всеобщего образования, книга «Следы естественной истории творения» стала деликатесом общественного вкуса и имеет неплохие шансы на то, чтобы отравить источники, питающие науку, и обмелить источники, питающие религию» (Брустер, 1844, с. 471). И так далее, и так далее в том же духе.
Каким бы забавным ни казалось это занятие – выискивать и отбирать наиболее колоритные образчики викторианской критики, мы, однако, не должны упускать из виду, что практически каждое научное утверждение или высказывание Чемберса было выделено, тщательно рассмотрено и изучено с позиции его неубедительности по причине недостатка веских научных оснований. Так или иначе, но научная реакция на труд Чемберса представляется нам наименее интересной, поскольку и сама реакция была банальной, что неудивительно: ведь многие, если не большинство обвинений, направленных против того же Ламарка, появились десятилетия спустя после выхода в свет «Следов». Тот же Уэвелл в уже упомянутой работе умудрился написать многое ни о чем, собрав в одну кучу антиэволюционные высказывания из своей «Истории» и «Философии», дополнив их предисловием и издав. Поэтому мы имеем все то же самое: животноводов, которым не удалось выйти за границы видов, Кювье с его мумиями и все прочие достаточно старые и изношенные антиэволюционные доводы.
Это сказано не с тем, чтобы дать понять, будто против позиции Чемберса не было выдвинуто никаких новых аргументов. Дело не в новых аргументах, а в той атмосфере презрения, которая сложилась вокруг его работы, особенно вокруг его размышлений о спонтанном зарождении жизни (Седжвик, 1845, с. 7–9). Нет такого критика, который бы язвительно и с сарказмом не упомянул о морозных узорах на стеклах. Да и насекомое, якобы полученное после пропускания электрического тока через химический раствор, тоже никто не обошел вниманием, хотя оно того вряд ли заслуживало, ведь факты были явно подтасованы, да и сами опыты ставились в условиях, далеких от идеальных. Подверглись жестокой критике и размышления Чемберса по вопросам эмбриологии, что и вовсе было нетрудно, учитывая то, что Чемберс был католиком и подход у него был соответствующий, так что у каждого из критиков нашлось, что ему возразить (Седжвик, 1845, с. 74–82). Но предмет, на который критики обращали особое внимание, – это палеонтологическая летопись, та научная тема, которую сам Чемберс исследовал очень детально. Несомненно, это та область, в которой Чемберс выказал наибольшую компетентность (или наименьшую некомпетентность) и которая непосредственно граничила с убеждениями и верованиями, столь заботливо взлелеянными антиэволюционистами. Большинству читателей пришелся по душе тот факт, что в палеонтологической летописи прослеживалась явная прогрессия, что, по меньшей мере, могло бы свидетельствовать о том, что Бог действительно подготавливал мир к появлению человека; а для каждого вроде Агасси это, кроме того, служило доказательством существования генерального плана, которым-де руководствовался Господь Бог, создавая организмы по принципу восхождения от самых примитивных к самым совершенным – человеческому, например. Поэтому перед антиэволюционистами стояла непростая задача – показать, что, хотя палеонтологическая летопись прогрессивна, в ней содержится материал, напрочь исключающий любое ее эволюционное толкование.