Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Можно подумать, что последнее предположение несколько отвлекает от центрированного на человеке прогрессионизма в работе Чемберса, но это сделано специально, ибо, намекнув, что это предположение подразумевает одни лишь неуправляемые изменения, Чемберс сразу же начинает говорить о «задуманных и подготовленных заранее» атрибутах и их «предварительном замысле и продуманности» (1844, с. 232). Конечно же, уже одно то, что Чемберс взял на вооружение концепцию закона Бэббиджа, не говоря уже о его размышлениях по части эмбриологии, позволяет считать, что эта прогрессия, ведущая к человеку как вершине, подразумевалась с первых ходов.
Прежде чем перейти к критикам, позвольте сделать ряд замечаний, проясняющих позицию Чемберса. Во-первых, обратите внимание на то, что предложенное им «решение» касается происхождения видов, а не происхождения организмов. Виды ничуть не смущали Чемберса, в отличие от Ламарка, ибо для него они были чисто побочной проблемой. Они были скорее побочным продуктом его скачкообразного подхода к эволюции – в ходе развития организм переключается с одного вида на другой, – нежели значимыми сущностями со своими правами. Он не видел какой-либо насущной причины, почему виды должны быть такими, какие они есть, как не видел и причины для особых различий между ними – например, почему одни виды очень схожи между собой, а другие сильно отличаются друг от друга. Виды просто возникают по мере движения эволюции по прогрессивному пути.
Во-вторых, Чемберс слишком резко отзывается о своем предшественнике-эволюционисте Ламарке (1844, с. 231). Но поскольку практически все в Британии отзывались о нем так[11], то эта попытка отделить себя от него была, возможно, благоразумной с точки зрения тактики; хотя я подозреваю, что антипатия Чемберса имела более глубокие корни. В частности, Чемберс был рьяным сторонником пятеричной системы, созданной неким Уильямом Маклеем (1820–1891), который классифицировал все организмы, разбив их на пять особых типов, где каждый разбивался на пять подтипов, и так далее (см. рис. 11).
Рис. 11. Общий вид пятеричной системы Маклея. (Взято из его книги Horae entomologicae и воспроизведено в «Трактате о географии и классификации животных» Уильяма Свейнсона, главного популяризатора идей Маклея.) Классификация выполнена в виде круглых «сот», каждая содержит пять членов. Но есть, правда, так называемые «промежуточные группы» вроде усоногих ракообразных (Cirripedia), которые помещаются между или, точнее говоря, на стыках основных групп.
Такая система в органическом мире выглядит достаточно жесткой, и именно эта ее характеристика была особенно по вкусу Чемберсу. Он утверждал, что такая система не могла возникнуть без участия законов и что она, следовательно, служит «веским дополнительным доказательством гипотезы органического прогресса под эгидой закона» (Чемберс, 1844, с 250; курсив его). Но, пишет Чемберс, ламаркистская гипотеза о потребностях и их удовлетворении не согласуется с пятеричной системой и ведет к возникновению целого ряда несообразностей. Таким образом, Чемберс нападает на Ламарка именно потому, что считает его соображения угрозой главному пункту его собственной системы.
В-третьих, хотя сам Чемберс никак не высказался на этот счет, в одном (и весьма важном) отношении его теория отличалась от ламаркистской. Мы видим, что Ламарк так и не высказал предположения об общем предке всех организмов; скорее он навязывает нам представление о непрерывных параллельных эволюциях, обреченных проходить через более-менее те же этапы. По-видимому, Чемберс придерживался того же взгляда, но считал необязательным, что эволюция постоянно и неизменно начинается с самого начала. Он верил в наличие определенного количества отдельных «центров органического производства» (1844, с. 259) и, как и Ламарк, склонялся к тому, что именно эти центры являются истоками отдельных, но параллельных эволюций. Так, например, одним из таких центров, причем относительно недавним, является Австралия, поскольку на ее территории нет настоящих млекопитающих, а есть только сумчатые животные, которые считаются примитивными предшественниками млекопитающих (1844, с. 258).
Система Чемберса – как и система Ламарка, не говоря уже о неэволюционной системе Агасси, – система сугубо прогрессивная. Мы начинаем с низших организмов и по прогрессивной восходящей поднимаемся к высшему – человеку. Интересно, могут меня спросить, а есть ли всему этому конец и где он? Возможно ли, что именно человек является высшим организмом, и не поведет ли нас развитие к чему-то еще более высокому? Всегда готовый предложить более умозрительную, нежели какую-то другую альтернативу, Чемберс уверяет читателей, что эволюция как восхождение к чему-то более высшему – это живая реальность: как знать, возможно, мы не кто иные, как предшественники вершинной расы сверхлюдей (1844, с. 276). Как мы увидим из последующих глав, это предположение упало на благодатную почву, поскольку оно стало неотъемлемой частью еще более ортодоксального викторианского труда, нежели «Следы…», если даже они и писались с расчетом на это.
11
За исключением, пожалуй, только Роберта Гранта, профессора сравнительной анатомии и зоологии в Университетском колледже, Лондон. О нем разговор пойдет позже.