Конные и пешие

Город, как всегда, открылся внезапно, со взгорка, куда взлетало шоссе, он виден был почти весь с огромными корпусами завода, его трубами, многоцветными дымами, белыми квадратами домов; у самого въезда на небольшом холме в окружении берез теснилось несколько домов. Петр Сергеевич улыбнулся, вспомнив, как все здесь начиналось.

Это было в пятьдесят девятом, до того, как обвалился в цехе новый кран.

В ту пору часть рабочих еще жила в бараках, в тесноте, при клопах; о жилищном строительстве говорили много, для домов был выделен участок неподалеку от березовой рощи, завод начал получать фонды: и кирпич, и цемент, и лес, а строителей не хватало. Рабочие все шли да шли к Петру Сергеевичу с жалобами: там ребенок родился, там сын женился, а жить негде; кто-то его попрекнул: вот тебе директор вне очереди квартиру дал. Петр Сергеевич сначала растерялся, подумал: а не вернуть ли квартиру, чтобы не было попреков, но тут же понял — глупо. Вот тогда его и осенило: а почему бы самим дом не построить, для себя? Материалы есть, люди есть, плевать на строителей, да если каждый после смены по два-три часа… Ведь не так давно и больше работали.

Начальник цеха, конечно же, его не понял, начал шуметь: мол, хочешь, чтобы люди не в цехе выкладывались, а на себя трубили, на стройке. Петр Сергеевич собрал цеховых, объяснил, что и как, показал производственный график; получалось — почти весь световой день можно работать на стройке, на цехе это никак не отразится, если в апреле начнут, к осени стоквартирный дом закончат. Они и начали; Валдайский у них был за прораба. Его вызвал Ханов, расхаживал по кабинету, кругленький, ухоженный, а Петр Сергеевич пришел со стройки в грязном ватнике, в сапогах, брезентовые рукавицы заткнул за пояс. «Ты что творишь?! — бурчал Ханов. — Ложный авторитет завоевываешь? Ну, сумел людей на дело поднять. Ладно. А сам зачем кирпичи таскаешь? Ведь у тебя-то квартира есть». Он тогда удивился: «Ты что, Борис? Какой ложный авторитет? На кой ляд он мне сдался… Да я бы их в жизнь не поднял, если бы сам на кирпичную кладку не встал». Ханов его понял, стал помогать. А Валдайскому нравилось это дело. Он научился класть кирпичи еще на стройке комбината, там приходилось делать все, но тогда он ощутил себя подневольным, а сейчас работа приносила наслаждение. Хороший они построили дом. Потом уж второй заложили, подключились другие цеха. Так начался новый заводской поселок, и назвали его Березовой рощей. Помнит ли кто-нибудь об этом, кто ныне живет в этих домах? Может быть, кто-нибудь и помнит…

В приемной у Ханова, кроме помощника, никого не было. Значит, Борис в ожидании Валдайского отменил все встречи, да и не успел Петр Сергеевич сделать несколько шагов, как дверь кабинета распахнулась и улыбающийся Борис кинулся навстречу.

— А ну, белый медведь! — старался он прижаться к груди Валдайского. — Давай, давай… Милости просим, а то совсем забыл место, где рос…