Конные и пешие
- Автор: Герасимов Иосиф Абрамович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Конные и пешие». Краткое содержание книги:
— Но вы же занимаетесь металлом.
— Вот именно! — воскликнул Суржиков. — Нужны будут сплавы… совершенно необычные сплавы. Высокопрочные, способные выдержать огромные температуры и давление. Кто их может дать? Кто к этому готов?.. Попросят у нас. Но, чтобы их создать, нужна наука. Только глупцы или невежды полагают: все можно добыть экспериментом. Без фундаментальных исследований ничего не дашь. Наука — почва, на которой может произрасти плод. Вот где идея. Небывалые сплавы. Это ясно?
Это и в самом деле было ясно.
Суржиков повернулся к Валдайскому, внимательным, изучающим взглядом посмотрел на него и сказал:
— Я в первую очередь ощущаю себя ученым, а потом инженером. Но мне вскоре нужны будут люди… Много людей. Тебе не вечно тут торчать. Может, настанет время — и мы поработаем в другом месте. А?
Что Петр Сергеевич мог тогда ему ответить?
— Возможно, — тихо сказал он.
Николай Евгеньевич вызвал по телефону машину, чтобы та отвезла Петра Сергеевича обратно в барак, и как бы мимоходом сказал:
— Ты там среди инженеров в авторитете. Слышал о тебе только уважительное. Особенно после того, как Кузнецову все свои сбережения отдал. Было?
— У него же ребенок заболел. Срочно на лечение в Анапу надо было направлять.
— Но ведь другие-то своих денег ему не дали.
— Другие сюда за ними и приехали.
— Ясно, — кивнул Суржиков и сказал твердо: — Если там кому что надо будет, пусть ко мне идут. Объясни им, Суржиков не зверь, не уссурийский тигр, за которого меня считают, и я сострадание проявить умею…
Вскоре Суржикова вызвали в Москву, и они увиделись только много лет спустя… Но тот ночной разговор остался в памяти Валдайского. Он хорошо запомнил главную мысль Николая Евгеньевича, много размышлял о ней. То она казалась ему важной и нужной, то представлялась циничной и даже наглой…
Петр Сергеевич подошел к окну, задумался, потом взглянул на часы: начало одиннадцатого, звонить Николаю Евгеньевичу еще можно. Как воспримет Суржиков его звонок?.. Они встречались изредка на различных совещаниях, перебрасывались незначительными словами, их отношения были ровными, взаимно доброжелательными. Вот ведь странно: столько лет прошло с их знакомства, но никогда они друг другу не напоминали, где и при каких обстоятельствах встретились; лишь однажды, когда Петр Сергеевич появился в Москве, только начал работу в министерстве, Суржиков сказал:
— А жаль, Петр Сергеевич, что мы не вместе. Я ведь приглашал тебя в науку.
Валдайский отшутился:
— Ну что поделаешь, я неисправимый практик.
Петр Сергеевич стоял у окна, размышлял: что сказать Суржикову о Кондрашеве? Во всех справочниках говорилось: Кондрашев погиб в сорок первом, да и Вера об этом рассказывала, она и подарила Петру Сергеевичу сборник со статьями Кондрашева; Петр Сергеевич прочел их. Конечно же, это был мудрый человек, и расчеты его были интересны, особенно убедительна была формула выхода ракеты из околоземного пространства. Странно, что его книжка не попала в руки тех, кто уже всерьез начал работать над реактивными двигателями. А может быть, Кондрашев не хотел этого? Он строил мосты, и это было главным делом его жизни, все же остальное — побочным.
Петр Сергеевич прикрыл глаза, чтобы припомнить много раз виденную им фотографию Кондрашева, и в памяти всплыло худое, нервное лицо. Петр Сергеевич подумал: я ведь встречал людей с такими лицами, они, как правило, бывали фанатично преданы делу, могли вкалывать и по «тридцать часов» в сутки, когда же остывали к своей работе, их ничем нельзя было заставить снова заниматься ею. Не из их ли числа Кондрашев?
Когда Петр Сергеевич спрашивал о нем Веру, она отвечала: «Что за человек? Наверное, такой, какими были все тогда. Мы ведь, Петя, странно жили, ты же знаешь, очень странно: были поглощены глобальными идеями и мало думали о себе. Иногда мне казалось, для него вообще не существует понятия времени и расстояния. Походный человек…» И еще она сказала: «Странно, но так часто бывает: юношеские бредни становятся серьезным открытием, а то, что было дальше… Может быть, это потому, что молодые ни на что не оглядываются, у них нет робости перед авторитетами, а сами авторитеты, как и все люди, часто приходят в тупик. Вот ведь что оказывается на поверку: утопии более реальны и актуальны, чем умеренно разумные планы».