Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
— Девять, двенадцать… семнадцать, двадцать… двадцать два, двадцать три…
— Куда, сука, дышать нечем! — воют зэки.
— Полезай, в-рот-твою! Двадцать четыре, давай еще одного!
Последнего зэка сержант впечатал в купе уже сапогом.
— Двадцать пять. Все. Теперь в следующую давай!
Клетка с лязгом задвинулась, и понеслось уже дальше по коридору:
— Тринадцать, пятнадцать, двадцать…
Изобретение вагона для транспортировки заключенных фольклор приписывает Петру Столыпину, но обвинение совершенно беспочвенно. Столыпин, действительно, изобрели при Столыпине, но не для того, чтобы возить арестантов. В те блаженные времена за недостатком арестантов не было необходимости что-то изобретать, и каторжники уезжали в Сибирь в обычных вагонах третьего класса, разве что закрытых.
На самом деле эти вагоны придумали для крестьян, переселявшихся по государственным программам в Сибирь. Предком Столыпина был вагон, разделенный на три части. В средней секции ехали люди, в другой — их скот, в третьей везли инструменты, утварь и прочий скарб. Чуть позднее большевики приспособили вагоны уже для заключенных — в ГУЛАГе, раскинувшемся на тысячи километров от Тихого до Атлантического океана, он стал незаменимой тягловой лошадкой.
Внешне Столыпин не отличить от обычного спального вагона — разница лишь в том, что окна его выходят только на одну сторону, другая совершенно слепая. Внутри это тоже купейный вагон, но «купе» отгорожены от коридора крупной косой стальной решеткой, так что из коридора все это выглядит каким-то передвижным зоопарком. Треть Столыпина занимают купе для солдат, зэкам остаются пять клеток размером с обычное купе и еще два маленьких «тройника», в которых всего по три узенькие полки. В больших клетках меж средних полок положена еще одна откидывающаяся доска. Там могут разместиться уже не двое, а трое, четверо и даже пятеро человек, хотя и с трудом. Зэкам приходится ехать и на верхних узких багажных полках.
Арестантский этап столь же труден и экзотичен, как восхождение на Эверест. С одной стороны, это прорыв повседневной монотонности, новые лица, возможность увидеть мир таким, каким он не откроется еще долго, а может быть, никогда. С другой, в ГУЛАГе не существует мест, где заключенный мог бы чувствовать себя комфортно. Здесь всюду обязательно грязно или голодно, холодно или душно, будут насилие и грабеж. Ну, а этап — это место, где все неудобства, унижения и опасности сходятся в одну точку. И так же, как путь на Эверест для кого-то оказывается последним, этап тоже может закончиться трупами. Арестантский фольклор полон рассказами о пожарах на этапе, крушениях — хотя гораздо больше риска оказаться на этапе избитым с тяжелыми последствиями.
Экзотика, в смысле грабеж, начинается уже в привратке. Там среди зэков кучкуются несколько гопников, которые наметанным глазом сразу же оценивают новоприбывших по одежке. Если в ней обнаруживается достойный внимания предмет, то кто-нибудь из гопников придвигается к новичку и предлагает:
— Земляк, давай шапками махнемся?
Новичок честно не понимает, почему он должен отдавать свою меховую шапку в обмен на грязный ватный треух. Тогда подтягивается уже вся разбойная команда и, притиснув с боков, новичку рассказывают, что «надо подогреть строгачей», или еще какую-то разумную, добрую и вечную чушь. Жесткосердечного, не принявшего правил игры, быстро сгибают коротким ударом под дых, и шапки как будто сами собой в полете меняются местами.
Ограбленный в изумлении смотрит по сторонам, пытаясь найти поддержку у сокамерников — но все молчат. Лишь только с лавки краем глаза за процессом наблюдают рецидивисты-строгачи — бенефициарами грабежа являются они. Они не вмешиваются. Все идет по правилам: отобрать вещь просто так считается за беспредел, но выдать резиновые галоши вместо зимних ботинок или вонючий бушлат вместо пальто вполне в рамках зэковского закона.
На шапке грабеж не заканчивается — приняв амплуа жертвы, выйти из него уже невозможно. К жертве еще и еще раз подкатывают гопники и без всякого сопротивления с ее стороны отбирают всю приличную одежду. Всего за двадцать минут чисто одетый зэк уже переодет, переобут и готов выйти на театральную сцену в роли одного из горьковских босяков.