Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Вдобавок за два месяца заключения я еще нарисовал и полный анамнез.
Я отказывался участвовать в следствии, «спал» на допросах, объявлял голодовку, «угрожал» сокамернику. Все это было, конечно, неким подобием трепыхания рыбы, попавшей в сеть, и имело рациональное объяснение — но в «истории болезни» выглядело бы достаточно убедительно. В конце концов, среди симптомов «заболевания» поэтессы Натальи Горбаневской было «не будучи замужем, родила двух детей».
Нужно было срочно что-то делать. Я уже не заснул и прошагал весь день в мучительных поисках варианта поведения, который смог бы отвести признание невменяемым. Он должен был стать неким компромиссом с КГБ. Что предложить Соколову за трехлетний срок и лагерь общего режима — вместо психиатрической тюрьмы?
Признать себя виновным и дать показания, которые требовались следствию, — в том числе и на других людей? Невозможно.
Просто признать вину, не давая показаний на третьих лиц? Тоже исключалось.
В конце концов, я остановился на самом мягком варианте. Начать давать показания, признать авторство «Феномена» и «Второго пришествия», но при этом отказываться отвечать на вопросы, касающиеся третьих лиц — у кого брал книги, что давал и кому. И конечно, ничего не говорить о московских контактах.
Шанс на то, что такие показания удовлетворят КГБ, был ничтожно мал. Однако попробовать увернуться от карательной психиатрии стоило хотя бы и таким образом. Ничего другого я просто сделать не мог.
К вечеру я успокоился и стал уже с нетерпением ожидать нового вызова на допрос, чтобы на новых условиях договориться с Соколовым.
Однако Соколова я больше не увидел. Вместо него уже поздно, часам к пяти, в тюрьме появился Иновлоцкий. Приехал он не для допроса или очной ставки, а с единственной целью — дать подписать документ, который назывался «постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы». В нем говорилось, что для выяснения психического состояния обвиняемого следствие назначает стационарную экспертизу и поручает провести ее межрегиональной судебно-психиатрической экспертизе в Челябинске.
Упоминание Челябинска удивило. Обычно экспертизу проводили здесь же, в Самаре, в специальном отделении областной психбольницы. С другой стороны, выбор, где проводить экспертизу, был правом следствия, так что формально нарушения не было[37].
Постановление я подписал, мы расстались с Иновлоцким, не обменявшись, наверное, и десятком слов.
Скорость, с которой вдруг покатилось дело — нс моей точки зрения, по наклонной в пропасть, — испугала меня настолько, что я решил завтра с утра написать заявление Соколову с просьбой вызвать на допрос.
Однако заявление так и осталось ненаписанным. Поздно вечером 1 февраля меня забрали из камеры на этап. Я оказался лишен возможности снова увидеть Соколова. Он же — удовольствия узнать, что ему все-таки удалось меня дожать и добиться того, чего добивался почти месяц, — дачи показаний.
ЧАСТЬ II
Глава I. УРАЛЬСКИЙ ЭТАП
— Шаг вправо, шаг влево считается побегом! Конвой открывает огонь без предупреждения! — офицер зачитал угрозу и скомандовал: — Встать! Пошли! Быстрее! Бегом!!
Заключенные, сидевшие на снегу в кольце солдат, поднялись и кое-как нестройными рядами побежали по железнодорожным путям. По шпалам, через рельсы, мимо освещенного перрона, где полуночные пассажиры ждали запаздывающего поезда, и дальше — к вагону где-то в тупике на запасных путях.
Люди на перроне смотрели на сцену с недоумением — как будто бы перед ними открылся тоннель во времени и они внезапно оказались в каком-то эпизоде Второй мировой войны.
Черная масса арестантов, одетых посредине зимы кто в летнюю одежду, кто в нищенское рванье. Рослые солдаты в белых тулупах с автоматами наизготовку. Рвущие поводки собаки. И все это быстро движется куда-то в непроглядную тьму.
Стоило удалиться от перрона, как конвой осмелел и погнал еще быстрее. Запаздывающего подталкивали прикладом, упавшего поднимали с разбега пинком. Я оказался с самого краю, рядом клубами пара дышала немецкая овчарка. Сосед слева — мужик в огромных резиновых сапогах — постоянно скользил в них на снегу и невольно толкал меня в сторону собаки. Больше, чем автоматов, я боялся, что сосед свалится на меня, тогда мы вместе покатимся солдатам под ноги — и овчарке в зубы.
Бегом, с непривычки запыхавшись, наконец, вот он — арестантский вагон, «Столыпин». Здесь у высоких ступенек пара солдат кулаками ускоряет процесс погрузки. В тамбуре другой солдат ударами киянки, как мячи в поло, запускает зэков по коридору вагона. Дальше их ловит сержант и обеими руками трамбует в открытую клетку.
37
Позднее выяснилось, почему экспертизу не стали проводить в Самаре. Оказалось, уже знакомый главврач психбольницы Ян Вулис отказался принимать меня в судебно-экспертное отделение, мотивируя это тем, что в отделении якобы нельзя «обеспечить достаточной безопасности», то есть существует опасность побега. Все это была полная чушь, но Вулис хитро сыграл на чекистской паранойе для того, чтобы не впутываться в политическое дело.