Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
За нарушение традиции Чеколтану пришлось проститься с мыслью стать хайджи. Да он не тужил: остался по-прежнему чабаном и вот уже добрую сотню лет поет свои песни ветру, солнцу, степи — всем, кто хочет его слушать.
Жаль, плохо я знаю язык. Чеколтан, наверное, не только «что видит, то и поет», но и знает немало легенд, сказаний. А вдруг Чеколтан умрет? Если ему давно-давно, как говорит Алеша, сто лет, это может случиться в любое время. И тогда погибнут все его знания, все песни и легенды, те, что от дедов-прадедов идут, — в них, может быть, воплотилась тысячелетняя мудрость. Нет, его песни нужно записать, и как можно скорее.
Займусь языком всерьез. Наставник у меня хороший — директор школы Петр Павлович Аввакумов. Старожил. Учительствует здесь с тридцатых годов. Язык знает прекрасно. Да и как не знать, ведь он один из тех, кто вводил здесь письменность, разрабатывал алфавит, грамматику, орфографию.
История Хакасии и хакасцев сложная и еще мало изученная. Хакасский язык относится к группе тюркских, однако в нем встречаются монгольские, иранские и даже угорские слова. Откуда они взялись? Или, может быть, такое только в нашем улусе?
Хорошо бы в этом разобраться. Словари я выписал, а ты поищи в магазинах что-нибудь по истории народов Южной Сибири.
На днях я переселился к Петру Павловичу. Дом у них просторный, а живут двое: он да жена его, Анна Африкановна. Дети по всей стране разъехались: старший сын на границе служит, второй — в Якутии на алмазных разработках, а дочь учительствует, правда, здесь же, в Хакасии.
Мне у них хорошо, спокойно — комната отдельная. Анна Африкановна относится, как к родному сыну.
Да, сегодня неожиданно получил письмо. И знаешь — от кого? От Павлика Редкозубова. Ну, от того очкастого, с факультета иностранных языков. Ты его должна помнить, он ко мне часто приходил. Пишет, что преподает английский и испанский языки, изучает хинди и какие-то индийские диалекты. Зачем ему столько языков? Впрочем, развернуться ему есть где — на земле чуть ли не шесть тысяч разных языков.
Сообщает, что собирается жениться. К осени ему обещают квартиру, в городе врачи нужны. Это очень прозрачный намек на то, что жена у него будет медичка. Уж не с вашего ли факультета?
Думал, в июне все дела закончу, но куда там! У Алеши «хвостов» много, сидим с ним чуть ли не все ночи напролет, готовимся. Да и Чеколтан мне покоя не дает. В общем, скажи маме, что и в июле я едва ли сумею выбраться. Пусть спокойно едет в санаторий. А ты, может быть, перед назначением ко мне махнешь? Вместе с Леной. Я ей тоже послал письмо, приглашаю приехать, посмотреть. А понравится — пусть останется. Насовсем. Со мной. Как ты, одобряешь?
Ну, заболтался. Будь здорова.
Н. Булатников».
«Чего это тебе, Зойка, взбрело в голову спросить, люблю ли я Лену?
О любви, Зоя, говорить трудно. Неудобно это и даже немного стыдно.
Но ты сестра, с тобой можно и пооткровенничать. Да, я люблю Лену. Она всегда в моей душе, в моем сердце, стала как бы частью меня самого, моим вторым «я». И когда я вспоминаю наши встречи — пусть их и было не так уж и много, когда вспоминаю ее глаза, губы, ее слова — у меня словно крылья вырастают.
Теперь я не мыслю своей жизни без нее. Я хочу, чтобы она была рядом, я хочу радоваться ее радостям, огорчаться вместе с ней, хочу сам с ней делиться всем-всем… В общем, так, Зойка, если ты когда-либо узнаешь, что есть человек, который любит тебя так, как я люблю Лену, не задумывайся и выходи за него замуж.
Я счастлив, и в то же время мне больно, что Лены нет сейчас со мной, что она далеко, что она так редко пишет. Я понимаю — дела, заботы, мало времени, но хотя бы несколько слов.
Хоть и грустно бывает порой, но любить по-иному я не хочу. Вот мой товарищ по работе Коля Лашкул, наш ботаник — я тебе писал о нем, — любви не признает вообще. Сами люди выдумали эту любовь, говорит, вот и нянчатся с ней. И не только на словах — на деле такой. Переписывается с несколькими девушками, а получит письмо, прочтет, зевнет, отбросит и месяцами не отвечает. Не понимаю!
А ведь он хороший. В нем столько хорошего, что даже завидно. Прежде всего знания. Начнем спорить о чем-нибудь, так он меня частенько на обе лопатки кладет. И не только это…
Я понимаю, и ему бывает тоскливо здесь, особенно зимой, но ведь нельзя же читать только «про шпионов», как он сам говорит, или часами валяться на кровати и бесцельно смотреть в потолок. Зову, бывало, в школу — она у нас вместо клуба, вечерами здесь собираются не только дети, но и взрослые, — отказывается наотрез: