Уэллс. Горький ветер [litres]

– Прекрасная игра. Вам надо было идти в актеры. «Глобус» плачет по вас.

– Не судьба, – ответил я и тут же атаковал его: – Быть может, вы объясните мне, что тут у вас произошло? Это дело рук оборотней?

Уэллс в удивлении приподнял брови и спросил:

– Почему оборотней? Впрочем, это пока неважно. К оборотням мы вернемся чуть позже. Налейте нам бренди, Николас, и слушайте мой рассказ.

Пока я наливал бренди из пузатой початой бутылки, которая каким-то чудом уцелела, Гэрберт молчал, видно собирался с мыслями и воспоминаниями. Взяв бокал в руку, он тут же заговорил:

– Я никогда такого не видел. И это удивительное дело. Я до сих пор еще не до конца пришел в себя, поэтому пока не задаю вам вопрос, каким образом вы оказались у меня дома. К этому мы тоже вернемся чуть позже. Пожалуй, я начну рассказ с начала.

Уэллс выпил бренди залпом, отобрал у меня бутылку и наполнил себе бокал снова.

– Я отпустил этим вечером Штрауса. Он отпросился у меня. Сказал, что ему нужно проведать брата. У него в Лондоне брат живет. Время от времени он к нему ездит, – начал рассказ Гэрберт.

– Мой Герман тоже отпросился. Не удивлюсь, если он не поехал ни к какой подруге, а зависал со Штраусом в каком-нибудь ночном пабе, – высказал я смелое предположение.

– Интересная мысль. Надо будет утром допросить Штрауса. Если это так, он быстро нам все расскажет.

Я представил себе допрос с пристрастием и плотоядно улыбнулся.

– Где-то через час после отъезда Штрауса в дверь позвонили. Я как раз занимался синтезированием коричневой слизи. И был очень раздосадован, что меня отвлекли. Я отправился открывать. Каково же было мое удивление, когда я увидел на пороге Штрауса. Я еще тогда подумал, что он, быть может, забыл зонтик. Погода сегодня стояла премерзкая. Но он сказал, что встреча отменилась, и он решил вернуться, чтобы быть мне полезным.

Уэллс углубился в рассказ, который сначала был медлительным, словно сонная подземная речка, а затем стал быстрым, будто горная стремнина. Было видно, что ему требовалось выговориться, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Ему необходимо было оценить все произошедшее, чтобы сделать вывод и решить для себя, что делать дальше. Нападение на его дом нельзя было назвать ординарным событием и спустить на тормозах. Передо мной же словно наяву разворачивалась картина произошедшего события.

На пороге стоял Штраус. Уэллс сначала не поверил себе. Что мог забыть дворецкий в столь поздний час? Обычно, когда он уходил в гости к брату, то преображался, с него слетала вся сухость и деловитость, он становился душой компании – безудержный, развеселый, в расстегнутом пиджаке. Раньше чем к утру Гэрберт его не ждал. На расспросы Штраус отвечал сухо, сказал, что брат по каким-то причинам не приехал, да и сам он чувствует себя неважно, поэтому хотел бы удалиться спать, чтобы утром приступить к своим обязанностям. Уэллс не возражал. На Штрауса он сегодня не рассчитывал. К тому же и сам собирался идти отдыхать, почитать перед сном последний выпуск журнала Лондонского королевского общества по вопросам физики.