Балканская звезда графа Игнатьева
- Автор: Пинчук Сергей Александрович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-0471-9
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Балканская звезда графа Игнатьева». Краткое содержание книги:
На столе словно по мановению руки фокусника возник дымящийся чайник с крепко заваренным чаем; разлив его по стаканам, проворный адъютант благоразумно удалился, чтобы не попасть под «горячую руку» Николая Николаевича. «Мы оба изнервничались и Бог знает что говорим тут друг другу... Давай успокоимся, отдохнём», — примирительно положив руку на плечо, уговаривал великий князь. Напротив, макая усы в блюдечко с чаем, одобрительно кивал головой Непокойчицкий. Игнатьев в ответ заявил: «Это возможно только в том случае, если турки образумятся и сообщат ему добровольно, без напоминания с его стороны до обычного часа конференции — до десяти часов утра, что они безо всякого изменения принимают предложенную граничную черту, как для Болгарии, так и для Сербии».
Напоследок, уходя от опешившего великого князя, Игнатьев рискнул пошутить: «От вашего высочества зависит с завтрашнего дня, водрузить ли святой крест на Святой Софии. Что касается меня, то я берусь обставить разрыв с турками таким образом, что в глазах света ответственность за последующие события падёт исключительно на Порту, уполномоченных султана и в особенности на Мехмеда-Али. Я твёрдо решил не допускать вторичного появления этого хама на конференции. Если он осмелится ещё раз явиться, то попросту вытолкаю его из комнаты».
Великий князь в гневе резко стукнул по столу кулаком. «На кой чёрт мне твоё решение?! Коту под хвост его! Какая ещё Святая София?» Непокойчицкий, поперхнувшийся с испугу чаем, надсадно кашлял в кулак.
Однако с раннего утра в русском лагере началось движение: раздался какой-то приказ и барабан забил боевой сигнал, полураздетые, заспанные солдаты выбегали из палаток и строились, не разбирая из пирамиды ружей. Гул за окном разбудил турецких уполномоченных. Растерянно переглянувшись, не сговариваясь, они бросились одеваться и, схватив свои бумаги, буквально побежали к дому Игнатьева.
Николай Павлович по собственному опыту знал, что и азиаты, и турки делаются наглыми и дерзкими, как только заметят, что их боятся. Но если вести себя с ними напористо и дерзко, если дать им почувствовать, что за вами реальная сила — они становятся мягкими и податливыми как воск. «Кесмегедин эли еп» — «Целуй руку, которую ты не в силах отрубить» — недаром гласит турецкая пословица. Теперь, когда психологическое сопротивление турецких дипломатов было фактически сломлено, граф выкатил ещё один болезненный вопрос — о денежной контрибуции. Цена, но его собственным подсчётам, составляла не мене трёхсот миллионов золотых рублей. Деньги по тем временам громадные.
— Если считать, — говорил Савфет, — ваш рубль золотым, то есть в четыре франка, тогда триста миллионов фунтов стерлингов, а не сорок миллионов, о которых была прежде между нами речь. Выйдет на поверку, что вы ещё усугубили для нас тягость контрибуции. О, Аллах! Турки мне никогда не простят этого! — плакался наша.
— Простят, милейший, ещё как простят! — подбадривал его Николай Павлович, подкладывая турку свой вариант протокола для подписи, — история вам не простит другого — окончательного краха вашего государства...
Ровно сутки Игнатьеву осталось до окончательного триумфа его жизни.
УНТЕР НИКИТА ЕФРЕМОВ:
ПОХОД К ЦАРЬГРАДУ. ПРО МОРЕ И ПРО ТО, КАК СТАЛ НИКИТА КАВАЛЕРОМ
В начале февраля Кексгольмский полк выступил походным маршем из болгарского городка Чурлы по направлению к заветному Царьграду — Константинополю. Имя этого великого города на протяжении многих веков будоражило воображение русских государей — правопреемников Восточной Римской империи, Византии, откуда на Русь пришло православие. Ведь недаром было сказано: «Москва — Третий Рим, а четвёртому Риму не бывать».
Никита не подозревал об этой вековой мечте русских государей и религиозных философов. По каменистой дороге унтер-офицер шлёпал в своих лаптях — сапоги его прохудились до невозможности и теперь, в качестве пассажиров, болтались в вещевом мешке за спиной; остальные солдаты из его взвода медленно плелись обочинами. По лицу Никиты струился обильный пот. Казалось, что на дворе не середина февраля, а лето. День выдался необычно жарким даже для здешних тёплых мест. В одном месте Ефремов заметил цветущие черешни и пчёл, порхавших по цветам: «У нас в это время ещё морозы на 20 есть, а здесь — зелень, трава растёт, деревья цветут, — вот удивленье, вот удовольствие человеку, вот где благодать!»
Солнце нещадно припекало солдатские души через тяжёлое сукно серых шинелей. Взглянул Никита на балканское солнышко, заломил шапку набекрень и, лихо, подтянув тяжёлую ношу, в самый трудный момент перехода, в то время когда никому и в голову не приходило петь, затянул свою любимую песню: