Посмотри на меня [litres]

– С тобой я надеюсь, что мы все изменим.

Они сидели в полной темноте уже давно. Говорили отчего-то шепотом. Пора было встать и включить хотя бы настольную лампу, но Виталию не хотелось. Инга подтянула колени к животу, обхватила их руками и немного раскачивалась из стороны в сторону. Виталию хотелось и говорить, и молчать, разрушить эту вдруг нахлынувшую откровенность. Разговор его выматывал, опустошал. Хотелось остановиться, прекратить, пойти на кухню, налить чай или сходить за вином. Не важно. Инга же будто застыла – в моменте, в ситуации. Виталий сделал робкую попытку встать – ноги затекли, сидеть на полу стало невыносимо, но Инга посмотрела на него так, будто он делает ей нестерпимо больно, и он снова покорно уселся напротив.

– Я тоже надеюсь. Хочу все изменить, – продолжала говорить она. – Но скоро и это пройдет. Вот увидишь. Чувства тоже стареют, как тело, лицо. Эмоции становятся не такими яркими. Что там? Трава в детстве зеленее, а дома выше? Так и с любовью, влюбленностью, страстью, привязанностями. Сначала, по молодости, ярко, даже слишком. Ослепляет. Потом свет становится все глуше. Пока наконец не начинает теплиться, как почти перегоревшая лампочка в люстре, которая все еще иногда то вдруг взрывается ярким светом, то гаснет. Можно пытаться подкрутить, ввинтить покрепче, но все это бесполезно – нужно менять. Я тоже требую замены.

– И я? – Виталий попытался улыбнуться, пошутить. Инга его уже пугала своими монотонными раскачиваниями, остановившимся взглядом.

– Да, и ты, – ответила она резко, безапелляционно. – Ты женишься, я выйду замуж. И наши новые отношения будут энергосберегающими, как современные светодиодные лампочки. Мы станем заботиться о том, чтобы больше не страдать, не вырывать сердце, не превращать в мочалку душу. Будем с благодарностью принимать привязанность и минимальную заботу за любовь. Любые, даже скупые, проявления чувств – за страсть. И отвечать так же – не расплескивая, не раскидываясь щедро. И только друг с другом останемся честны. Потому что знаем, что такое настоящие ненависть, страсть, зависимость. Когда хочется задушить любовью, уничтожить обвинениями, вырвать сердце и смотреть, как оно бьется в твоих руках.

– Ты позволишь себя нарисовать? Попозируешь мне? – спросил Виталий как можно более нежно. У него сейчас не было желания брать в руки карандаш, но очень хотелось встать и прервать этот затянувшийся разговор. Он устал, глаза слипались. Инга же с каждой минутой становилась все более возбужденной. Тембр голоса изменился, она говорила громче, будто накручивая себя на истерику. Вдруг подскочила, пересела на кровать и начала остервенело рвать заусенец на пальце. Оторвала, потекла кровь. Инга послюнявила палец, подняла упавшую с мольберта тряпку для кисточек и замотала палец. Начала отдирать следующий заусенец.