Посмотри на меня [litres]

Наверное, он все-таки не вполне нормальный человек. Наверное, у него разрушены или просто не возникли некие моральные основы. Об этом ему всегда говорила Инга.

– Знаешь, что нас объединяет? – как-то заметила она. – Мы с тобой морально ущербные люди. У нас обоих отсутствует та часть души, которая отвечает за моральное поведение. В классическом смысле слова. Нам с тобой не стыдно, понимаешь? А должно было бы. Но нет, мы лишены этого чувства. Два равнодушных, с атрофированными эмоциями и испорченными душами человека. Мы не изменимся. Да и не хотим это делать.

– О чем ты? – удивился он.

– О самом простом. Все люди испытывают хотя бы минимальный стыд и моральные страдания. Мы изменяем и будем изменять – своим мужьям или женам, постоянным партнерам, людям, которые нас любят, но которых не любим мы, и нам за это не стыдно. Мы делаем им больно и ничего при этом не испытываем. Никаких угрызений совести. Мы встречаемся тайно, не хотим познакомиться с друзьями друг друга, узнать больше. Потому что нам это неинтересно. А интересно только вот это – связь, странная, противоестественная, многолетняя, никак не прекращающаяся. Которая не приносит ни радости, ни счастья. Только мучение, страдание. Даже влечение предполагает боль, а не радость. Разве не так? Мы встречаемся не для того, чтобы стало хорошо, а для того, чтобы сделать друг другу больно. Чтобы потом, до следующей встречи, раздирать, расчесывать болячку – вспоминать, не иметь возможности позвонить и поговорить, провести вместе день, ночь, сутки. Вместе позавтракать, сходить в кино, погулять по парку – не важно. Боль сосредоточена в этих четырех стенах, которые нас держат. Понимаешь? Ты не можешь из них вырваться, и я не могу, поэтому возвращаюсь. Мы эгоисты в крайней степени. Чужие чувства нас вообще не волнуют, потому что захлестывают собственные. Ты рано или поздно женишься, я выйду замуж, но мы все равно будем изменять. И знаешь почему?

– Почему?

– Мы не умеем радоваться и испытывать счастье. Кого ты любил больше всего на свете? Бабушку? Она умерла. Ты больше не способен любить так сильно. Потому что любовь для тебя всегда будет пахнуть смертью, потерей. Будет отдавать болью.

– А кого потеряла ты? – спросил Виталий.

– Маму, – призналась Инга.

– Она умерла? – Наверное, впервые Виталий услышал от Инги что-то личное, искреннее.

– Почему умерла? – удивилась она. – Потерять означает не только смерть. Необязательно хоронить человека, чтобы считать его мертвым. Для себя мертвым. Мама жива, здорова. У нее муж, дом, хозяйство, внуки.

– Какие внуки? У тебя есть дети?

– У маминого мужа есть дети и внуки. Сейчас она увлечена ролью бабушки. Что будет потом – не знаю. Моя мама – актриса, прирожденная. Только она играет не на сцене, а в собственной жизни. Выбирает роль и вживается в нее. Сейчас эта, до этого была другая, еще раньше – третья.