Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Восемь членов крошечной еврейской общины свели счеты с жизнью, испугавшись того, что Гитлер мог натворить с евреями Линца.

Даже Блохам не удалось уйти от внимания гестапо, хотя и по очень специфическим причинам. Через шестнадцать дней после аншлюса, 28 марта 1938 года, к ним пришли несколько офицеров; Эдуард в то время был с визитом у своего пациента. Один из пришедших пояснил: «Нам сообщили, что у вас есть памятные вещи, имеющие отношение к фюреру. Я хотел бы взглянуть на них».

Он ссылался на какую-то местную газету, которая написала, что у Блоха имеются две почтовые открытки и пейзаж, подаренные ему Гитлером. В той же статье упоминалось, что Блох «самоотверженно и добросовестно, несмотря на бедность пациентки»[44], лечил Клару Гитлер. Гестаповцы крайне заинтересовались и потребовали, чтобы доктор передал им все, что у него было.

Лили разыскала две старые открытки, которые еще до Первой мировой войны благодарный Гитлер отправил Эдуарду. Эдуард потом вспоминал, что на одной, «самой дешевенькой» открытке с видом Вены было написано: «С приветом из Вены. Вечно благодарный Вам Адольф Гитлер». На второй, с рисунком, сделанным самим Гитлером, – «Всего самого хорошего в наступающем году». Через несколько лет Эдуард сказал, что венский период в жизни Гитлера «был единственным, когда он с успехом использовал свой талант» – хотя на самом деле он еле-еле сводил концы с концами, спал в самых дешевых ночлежках и зарабатывал гроши, расписывая такие вот открытки.

Лили рассказала гестаповцам, что пейзажа, упомянутого в статье, у них нет. Потом Эдуард соглашался, что, вполне возможно, Гитлер и подарил ему что-то в этом роде, но точно он этого не помнил, потому что часто получал от пациентов небольшие сувениры. Лили неохотно рассталась с парой открыток, прекрасно понимая (как и муж), что в новых обстоятельствах очень многое зависело от этих скромных знаков признательности юноши своему лечащему врачу-еврею. Сопротивляться было бессмысленно, иначе офицеры перерыли бы всю квартиру.

Гестаповцы сказали Лили, что «конфискуют» открытки, и оставили расписку; она, хоть и изрядно потрепанная, сохранилась до наших дней, и мой двоюродный брат Джон передал ее в вашингтонский Музей Холокоста. Содержание расписки таково: «Настоящим удостоверяется взятие на хранение двух почтовых открыток (автором одной из которых был Адольф Гитлер), конфискованных в квартире доктора Эдуарда Блоха».