Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
Я думаю, если бы этого словаря не было, то все бы просто работало гораздо хуже, была бы упрощенная модель, которая бы работала с ошибками. Если для спелчекера, она бы не покрывала все формы; если для поиска, то она бы в большей степени путала слова. Но слова в поиске путаются в любом случае, потому что есть омография какая-то, омонимия. Ну качество было бы точно хуже.
Он назывался «Словарь Зализняка», а не «Грамматический словарь», потому что так более конкретно и определенно. Понятно, что: какой словарь — черный.
«Древнерусский потянулся за старославянским»
— Как вы пришли к изучению древнерусского языка?— спрашивает Владимир Андреевич Успенский Зализняка. — При том, что, как я знаю, начали вы с изучения скифских типологий, морфологии санскрита…
ААЗ: Нет. Морфология санскрита — это позже.
ВАУ: Позже? Но явно не с древнерусского…
ААЗ: Не с древнерусского. Но тоже не со скифских… Скифские — это первое, что начали с меня требовать в Институте славяноведения, когда я туда поступил. Это было, следовательно… ну да, это близко к началу. Значит, это был 1961 год.
ВАУ: Ну все равно ваши интересы были какие-то совершенно другие. Хотя бы те курсовые работы…
ААЗ: Да, по другим языкам. Дипломная работа у Вячеслава Всеволодовича Иванова по индоевропейским прошедшим временам.
ВАУ: А как вы дошли до древнерусского? Почему?
ААЗ: Действительно, от древнерусского люди, которые этим занимаются, сильно отделены психологически, потому что это ведомство русского отделения, которое представляет собой другой мир за некоторым барьером. Но на самом деле эта история, как масса других вещей, имеет в себе элементы жизненных случайностей.
ВАУ: А именно?
ААЗ: А именно… Это нас уже толкает в сторону совсем не научных обстоятельств. Мне захотелось помочь одной очень милой девице, которая не могла сдать экзамен по старославянскому. Чрезвычайно суровой и бессмысленной тетке.
ВАУ: Я же помню! Какая же это тетка была?
ААЗ: Нет, тетку не будем вспоминать. Это совершенно лишнее. Во всяком случае, когда я, разговаривая с Самуилом Борисовичем Бернштейном, спросил его, зачем он держит таких глупых теток, он величественно сказал: «А чем вообще отличается одна дура от другой?» С таким величайшим ощущением того, что, собственно, так и должно быть в природе.
Старославянский — это начало занятий славистикой. А древнерусский не как элемент славистики, а как элемент русского языка — его действительно надо присоединять к старославянскому, поскольку это другая зона, — я, пока занимался современным русским языком, той стороной дела не интересовался. Не вдавался в нее. Это действительно связано с попыткой понять, что же можно сделать с преподаванием старославянского языка. Ну, первоначально — на самом примитивном уровне: как подготовить более-менее разумного, достаточно соображающего человека сдавать экзамен при глупых установках на то, что надо знать.
Древнерусский потянулся за старославянским. Я настолько втянулся в вопрос о том, как это сделать, что стал… ну, сейчас надо сказать — серьезно заниматься старославянским. Включил старославянский в число языков, которые надо обдумать, как их лучше организовать. И тогда это уже был круг славистический, в который входит и древнерусский тоже.
Сейчас мне уже трудно установить, когда я влез в древнерусские обстоятельства более серьезно. А история со старославянским была по 1968 год.
«Чужая область мне представлялась исследованной гораздо лучше, чем потом оказывалось»
— Я Андрею книги подарил, Арциховского и Борковского, пять томов «Новгородских берестяных грамот» [87], — рассказывает Леонид Александрович Бассалыго. — Подарил я ему, потому что он был человек умный. В букинистическом магазине как-то купил пять томов «Новгородских берестяных грамот». А зачем я их купил, я не знаю. Нет, ну, я даже сам смотрел эти тома, так как история меня всегда интересовала. В каком году… Это заведомо было до берестяных грамот… Помню, я как-то просто принес их ему домой. Говорю: «Давай я тебе принесу „Новгородские берестяные грамоты“ Арциховского и Борковского». У него их не было просто. И принес я ему домой, ну, и вроде бы как и Андрей говорил, и Лена [Падучева] говорит, что с этого он начал заниматься берестяными грамотами. Потом, когда вышел первый том «Берестяных грамот» с его участием, то он мне его подарил и написал, что это добавка к тем томам, которые я ему принес.
87
А.В. Арциховский, В. И. Борковский, Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956–1957 годов) (М.: Академия наук СССР, 1963).