Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
— То есть стоял под парами?
— Стоял под парами, да. На случай, если происходит неизвестно что. Вот это для меня была очень важная формулировка. «Если произойдет неизвестно что». Потому что предвидеть эту глупость свою я не мог. Значит, он успевает там все это поменять и представить на пленум ВАКа, который 19 июня и принимает соответствующее решение. Причем я должен сказать, что значит — он успевает поменять? Они собирались раз в три месяца или что-нибудь в этом роде. Поэтому если прозеваешь эти сроки, то следующий будет, ну, в лучшем случае в октябре. А к октябрю все может поменяться. Инструкции могут поменяться и вообще хрен знает, что будет. А бумага сама, которую не приняли и которую переделали, она имела вид так называемой восковки. То есть такой бумаги выпуклой, которая путем прикладывания к чему-то дает некоторый тираж. На пленум ВАКа должен пойти тираж — примерно 200 штук. Вот эту восковку, которая где-то у меня даже есть, вот ее всю поменяли, представляете? И все это пошло. Вот это и есть настоящий план Б!
Я взял букет цветов и с ним поехал ко второй жене Добрушина, которая все это придумала. Это была моя личная ей благодарность. Признание заслуг. А признание заслуг второго ранга — это был автореферат Зализняка с надписью. В частности, один из таких рефератов был подарен Наталье Дмитриевне Солженицыной, тогда еще не Солженицыной никакой, а Светловой. Какая ее роль была, я забыл. Но какая-то роль была. Но на меня что впечатление произвело? Когда они выезжали, я получил обратно от нее этот автореферат.
— Чтобы не отобрали на границе?
— Это ей было плевать, на границе. Им разрешили вывезти все что угодно. А такое у нее было правило: все возвращается. Это на меня произвело большое впечатление.
Вот. И уж чтобы кончить моей обидой на Зализняка — я его просил только об одном: когда будет его диплом, утвержденный пленумом, такая бумага хрустящая, то первый человек, который должен его увидеть, должен быть я. Я считаю, это справедливо. Он, конечно, не обратил на это внимания и это не соблюл. И так до конца своей жизни и не понял, насколько он меня обидел. Когда я потом ему пытался напомнить, он сказал: «А, это ваша идиотская история о том, что вы на меня обиделись с этим вашим дипломом? Ну, это глупость какая-то!»
А я считаю, что это неправильно. Что раз я попросил его, должно быть так. Что за все мои заслуги имел право требовать вот это.
— Это был его звездный час, Успенского, — говорит Елена Викторовна Падучева. — То есть для него это тоже было событие.
«Книга эта совершенно гениальная»
— Андрей Анатольевич как работал вообще? — спрашиваю я Е. В. Падучеву. — Он когда работал, это все остальные ходи на цыпочках или что?
— Да нет. Как-то он вот в этом смысле не был придирчив. Но на самом деле здесь уже была возможность… Я не помню, чтобы он работал.
Вот какое памятное место было. Когда он книгу писал. Я не помню: или это была диссертация, или это была книга «РИС» [78], в общем, вот это сочинение. Он уехал куда-то на Украину, на «Москвиче» — «Москвич» уже был — в глухое место, сейчас забыла.
— К кому-то или просто в никуда?
— В никуда, в никуда. Снял комнату с пишущей машинкой и там работал. Вот как-то все-таки ему нужно было, видимо, при нашей неустроенности квартирной. Двухкомнатная была квартира на Тухачевского.
— Папа мне рассказывал, что в этой глухой украинской деревне на него донесли, — вспоминает Анна Зализняк, — что вот приехал какой-то странный тип и строчит чего-то на машинке — наверное, шпион! Он был очень этим травмирован.
— А потом, дальше, — продолжает Елена Викторовна, — здесь у него уже были вполне приличные условия для работы.
Я помню, что я что-то такое Жолковскому [79] отвечаю на вопрос, над чем работает сейчас мой муж. Почему-то мы случились попутчиками. И я ответила: «Он кончил все свои дела и поехал к приятелю на дачу». То есть у меня было основное впечатление вот такое: что он к приятелю на дачу поехал, понимаете?
— Папа долгое время работал лежа, — рассказывает Анна Зализняк. — Когда он писал, у него такая была подставка для листов бумаги, которая называлась «шкура», — твердая, картонная, бывшая обложка какой-то детской книжки. И вот он лежал на своем диване и писал, лежа на спине. Много-много лет так было. А потом, когда появился компьютер, он уже работал, сидя за столом, собственно, до самого последнего момента.
— А все остальные должны были как себя вести, когда он работает?
— В смысле — как?
— Ну, были какие-нибудь установки, типа «не шуметь, не входить, не отвлекать»?
78
«РИС» — общепринятое в лингвистической среде сокращение названия книги А. А. Зализняка «Русское именное словоизменение».
79
Александр Константинович Жолковский — лингвист, литературовед, специалист по теоретической семантике и поэтике; автор художественной и мемуарной прозы.