Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
ВАУ: Лаборантская работа.
ААЗ: Конечно, совершенно лаборантская работа! А вывод настоящего квалифицированного мастера состоит в том, что умеет сделать настоящее квалифицированное заключение, что при таком «ѣ» будет такое диалектологическое расположение. Оказалось, что нет этих слов. Слов просто нет в тексте! Там есть просто «ѣ», он принадлежит концу последнего слова.
И помню, меня это ужасно поразило. Потому что я не знал, что это бывает на каждом шагу! Вот сейчас я это знаю. Сейчас я думаю, что три четверти никуда не годных работ негодны по этой причине. Потому что человек не в состоянии понять, до какой степени то, что его интересует на верхних уровнях, зависит от того, как он сделал нижние уровни. Но начиналось с того, что… Вот, скажем, так. С теми же берестяными грамотами. Я читаю ту последовательность букв, которая опубликована, и пытаюсь увидеть в ней больший смысл, чем в том нелепом переводе, который предлагается. Но мне в голову не приходит, что буквы не те стоят в подлиннике! Мне годами не приходило в голову, что это может быть! Потому что я думаю, что это ведь люди, которые умеют читать древние буквы, буквы-то он же видит! Вот потом он уже действительно ошибся и неправильно прочитал слово. Словораздел неправильно поставил. А выяснилось, что буквы неправильные!
ВАУ: Ну какой-нибудь пример приведите.
ААЗ: Ну, не «в», а «к» стоит. Нету у него верхних горизонталей. Там стоит не «в», а «б» — нет там соединения. У меня был целый такой период, — сейчас меня дразнят этим в экспедиции, — что я в течение нескольких лет отказывался смотреть на грамоты. Я говорил: зачем мне грамота, когда у меня публикация, меня она интересует, я ее попробую осмыслить. Иногда ничего не получалось. Я теперь знаю: потому что не могло получиться! Потому что там неправильно. Это был целый такой взрыв, такая революция, когда я первый раз увидел, что если посмотреть в грамоту, то может оказаться, что буквы не те.
ВАУ: А прорисовки грамот правильные?
ААЗ: Конечно, могут быть ошибки в прорисовках.
ВАУ: Но вы смотрели даже не прорисовки.
ААЗ: Нет-нет, я смотрел уже опубликованную вещь. Я предполагал, что люди, которые переходят от подлинника к прорисовке, от прорисовки к набору букв текста, знают свое дело безупречно. Сейчас я дошел до того, — это в экспедиции тоже знают, — что практически ни одному этапу исследования грамоты, от первого, от вытаскивания ее из земли, до публикации, уже не доверяю, если я сам этого не вижу.
ВАУ: А где грамоты я могу посмотреть, где они хранятся-то, грамоты эти?
ААЗ: Ну, они в музее, которые свой срок пребывания в работе прошли. А те, которые…
ВАУ: В каком музее?
ААЗ: В Московском музее историческом и Новгородском государственном. Больше в Новгород ушло.
ВАУ: Где, действительно, можно посмотреть фактическую грамоту? Всякий человек может посмотреть?
ААЗ: Нет, ну конечно, бумаги нужны, разрешения… Эта процедура — даже мне она легко не дается. Я должен для этого просить более тертых людей заняться этим вопросом. Я прошу их, чтобы они достали грамоты с такими-то номерами, и… В определенный день они меня приглашают и говорят, что разрешение получено. А главное, что формально там очень сложно. Например, существует такая проблема, совершенно неразрешимая. Одно из великих достижений реставраторского искусства изучения грамот состоит в том, что эти два куска могут сойтись и оказаться одной грамотой. Это счастье. Это замечательный целый текст. Для всех, кроме музеев: пропадает единица хранения. Это не поддающаяся описанию проблема: куда дели, куда продали, в какую заграницу? Вот два разных подхода к проблеме…
ВАУ: Это неразрешимая проблема, это я признаю.
ААЗ: Так что такой совершеннейший бандитизм: пришли и склеили!
ВАУ: Нет, это противоречие между лингвистикой и археологией. Для археологии важно: вот чего нашли…
ААЗ: Ну конечно, единица хранения, как же. Единица хранения — это святая вещь, святейшая.
С грамотами действительно был огромный скачок, когда оказалось, что все может быть доведено до практически полной чистоты, если безупречно сделаны нижние уровни. Ну, это опыт такой. Сейчас у нас уже этот опыт есть.
«Лучшая находка новгородской экспедиции»
— У нас были «Зимние школы по теории информации», — рассказывает мне Леонид Александрович Бассалыго. — Они начались в 1975 году, а кончились в 1992-м в связи с тем, что народ стал разъезжаться за границу. Их было восемнадцать. Вот на восьми из них присутствовал Андрей с Леной [Падучевой], иногда даже Анютка бывала, дочка их. Ну, и там он выступал с разными лекциями. На этих лекциях присутствовало народу, может быть, больше, чем на лекциях по теории информации.