Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет. Поговорить с этим твоим Томми, — серьезно сказал Редж. И добавил в ответ на недоуменное молчание: — Расследование продолжается, хотя состав преступления есть, и доказательства железобетонные. Копы продолжают рыть — зачем? Какой смысл?
— Они хотят… хотят… — неуверенно начал было Аллег, но в конце концов сдался. — Я не знаю даже…
— Вот и спроси у него, — твердо произнес Редж, опять нахмурившись. — Темнит что-то твой парень, Рен. Ой, темнит.
В темный час любая помощь в руку. Аллег никогда не считал себя верующим человеком, но сегодня, перед тем как отойти ко сну, он все-таки помолился. На коленях, как положено, он прочитал шепотом пару молитв. Молитвы были самые простые, вроде «Отче наш», но даже хлипкий щит лучше, чем совсем никакого. Он, как и в прошлый раз, открыл форточку настежь, давая чистому холодному воздуху свободно залетать внутрь. Он выпил теплый травяной чай и легкое снотворное — более сильное ему запрещали врачи.
Сегодня он собирался уснуть и выспаться. Хорошенько выспаться. Чтобы завтра встречать Томми хоть немного посвежевшим и бодрым — чтобы у его мальчика не возникли ненужные вопросы. Бледный? Темные круги? Глаза красные?.. Кошмары снятся. Редко, родной! Совсем редко! А теперь не будут сниться вообще — ведь ты рядом со мной. Аллег искренне на это надеялся…
Но судьба, как всегда, жестоко посмеялась над его надеждами.
Этой ночью сны были просто невыносимы, став страшнее, ярче, реальнее. Едва уловимое, но стойкое чувство переросло в настоящее осязаемое ощущение. Он был здесь. Касался своими скользкими синюшными обрубками, кончиком шершавого ледяного языка. Аллег корчился, силясь уйти от прикосновений, но без толку. Тело не слушалось, жар окутал его целиком — перетек с шеи на грудь, с груди на живот, а оттуда ещё ниже. Тянущая сладкая боль пронизывала сон наряду с ужасом бесконечной агонии.
Кровавое марево в какой-то миг расступилось, и перед ним возникла его комната, как она есть — без бредовых иллюзий и дремотных прикрас. Аллег приподнялся на локтях, напряженный, дрожащий, напуганный. Мир был четким, темным — настоящим. Распахнутое окно, свет стареющей луны, колышущиеся на ветру тонкие шторы… Сипение. Отчетливое тихое сипение.
Аллег медленно повернул голову в сторону двери. И застыл, выпучив глаза.
Он стоял около окна в крохотном коридорчике, ведущем в спальню. Маленькое оконце выходило туда же, куда и окна в спальне. Лунный свет лился из него каскадом, и его фигура должна была купаться в его лучах, как под струями водопада… Но нет. Тьма рьяно охраняла его силуэт, окружала, как кокон, как плащ. Скрывала лицо, как маска. Он дышал тихо, сипло, с болезненной хрипотцой. Он потирал подбородок, как когда-то давно… Или, может, курил? Он любил курить после секса. Он смотрел в окно… в окно ли?
— Я ненадолго.
Аллег дернулся всем телом. Высокий юношеский голосок свирелью разлился в мрачной тишине квартиры. Он повернул к нему голову. Пара тонких кудрявых локонов упала ему на лоб. Рука опустилась.
Серые глаза горели алым в непроницаемом ночном мраке.
— Я совсем ненадолго к тебе, — произнес Сент-Джон из тьмы. — Я хочу помочь тебе. Хочу утешить тебя. Я же вижу, как тебе одиноко…
Аллег хотел отползти. Хотел закричать. Хотел вскочить и убежать хоть куда-нибудь. Но не смог. Он ринулся на него, бросился, как зверь. Накрыл собой, темный, гладкий, горячий, как печка. Все тело, и без того зудящее от напряжения и трепета, словно окатило кипятком. Пальцы на ногах поджались, жилы натянулись, челюсти сомкнулись до хруста сухожилий и…
Аллег проснулся. Проснулся, весь мокрый, в мурашках, с колотящимся сердцем в горле, в висках — и не только там. Мужчина пролежал ещё немного, вглядываясь в серый потолок. После облизнул губы. Шмыгнул носом. Уже привычным жестом вытер влагу со лба и глаз.
Скользнул рукой вниз, по животу, дальше… Замер. Стиснул челюсти.
Выдохнул. Сорвано, тонко. Стыдливо.
Перевернулся на бок. Вынул руку из-под одеяла. Отвел ее подальше, держа на весу. Не думай, заклинал он себя, зажмурившись. Сейчас все высохнет, и на утро ты об этом забудешь. Не думай. Мантра не помогала. Леденящий душу страх ушел, но жгучий болезненный стыд остался. Тело, проклятое тело не просто его предало — унизило, нагло и абсолютно. Аллег ненавидел быть не сдержанным, ненавидел чувствовать себя ведомым, ненавидел подчиняться кому-то или чему-то. Ненавидел. Искренне. Неистово.
Сильный порыв ветра принес с собой холод и запах. Слабый кисловатый запах, который ни с чем не спутать. Тошнота подкатила к горлу. Он уткнулся в подушку, желая скрыться, забыться, задремать, оказаться в кошмаре… Но тут раздался скрип, тихий короткий скрип — и Аллег подскочил, как ошпаренный. Судорожно огляделся по сторонам. Темнота. Открытое окно.
Оконце в коридоре. Пустое оконце. Около него никого нет. Или…
В голове будто что-то щелкнуло. Аллег вскочил. Путаясь во влажном одеяле, кинулся к двери и с грохотом ее захлопнул. Сорвал белье с кровати, сорвал с себя одежду. Обтерся грязной наволочкой так, что кожа на животе покраснела и заныла. Перестелил постель. Хлебнул немного воды. Залез под одеяло. Накрылся им до самой макушки. Уткнулся в подушку.
Закрыл глаза. Дрожь никуда не делась, но ничего — это пройдет. Нужно просто подождать. Он уснет. Он точно уснет. Нужно только немного… Немного… Темноты. И мыслей. Ни о чем. Он чувствовал, как сон подходит. Спасительный ужасный сон. Он так близко и…
За дверью раздались чьи-то шаги. Тихие, ритмичные, цокающие шаги. Аллег широко распахнул глаза. Дыхание перехватило. Шаги замерли у двери. Тишина. Тяжкий вдох. Тишина. Сердце бьется под горлом. Тишина.
Что-то поскреблось в дверь. Кто-то поскребся в дверь. Ненавязчиво, но отчетливо. Негромко, но слышимо. Аллег обернулся.
— Убирайся! — яростно прорычал он, полный отчаянного страха и гнева. — Убирайся вон! Ты мне не нужен! Убирайся!
Тишина. Аллег прожигал взглядом едва видный контур двери. Тишина. Пусть только посмеет. Пусть только посмеет войти сюда. Я ему не дамся. Я ему не позволю. Он… Тишина.
Звучное мурчащее «мряу!». Тонкий взволнованный скулеж.
На Аллега будто вылили ушат ледяной воды. Встав, он на нетвердых ногах подошел к двери и открыл ее. Что-то пушистое и гибкое прижалось к его ногам. На полу в отсветах лунного света мерцали две блестящие пуговки.
Чуги надрывно тявкнул и встал на задние лапы, подняв в воздух передние — словно маленький ребенок, который просится на ручки. Аллег осторожно поднял его и с трепетом прижал к груди.
— Милый мой, хороший мой, — нежно прошептал он, качая песика, как кроху-младенца. — Ты чего не спишь? Проголодался?
Чуги в ответ лишь лизнул ему щеку. Минни, огладив его ступни мордочкой, исчезла где-то под кроватью. Аллег, поцеловав густые серые кудри, отнес песика на кухню и дал ему немного еды — заодно и себе сварил чай. Чуги, правда, на корм не обратил особого внимания. Его больше заботил Аллег — он не отходил от его ног и постоянно заглядывал ему в глаза. Мужчина не понимал, чего он от него хочет, а потому просто выпил свой чай и отвел малыша к его подстилке на диване. Сам вернулся в спальню и опять попытался заснуть. Впрочем, недолго.
На этот раз он не закрыл дверь, и Чуги вошел в спальню беспрепятственно. Цокая отросшими коготками по полу, пудель притопал прямо к кровати. Постоял немного. Поскулил. А потом тявкнул. Раз, другой, третий.
— Тише ты, — шикнул мужчина, свесившись с постели. — Соседей разбудишь.
Чуги смотрел на него своими глазенками. Смотрел и чуть вилял хвостом. Встал передними лапками на кровать. Ткнулся в одеяло мордочкой. Можно к тебе, дядя Аллег? Можно? Можно? Можно?..
— Ну иди, — слабо улыбнулся Аллег, похлопав по перине. — Иди сюда.
Песика не нужно было просить дважды. Вскочив на кровать, как горный козлик, он принялся лизать Аллегу лицо, шею и грудь. Мужчина слабо хмыкнул и положил голову на подушку, натянув одеяло повыше. Чуги тут же примостился рядышком, прижавшись теплым боком к его груди. Тяжело вздохнул, будто выполнив какую-то невероятно трудоемкую работу, и затих.