Электронная книга - «Между двумя мирами». Краткое содержание книги:
— Прилетела на метле, — Филиппа даже глаза закатила. — Граф, ну как я, по-вашему, могла здесь оказаться? Приехала в карете с графом Румянцевым, разумеется. — Гвардеец насторожился, слушая французскую речь, но Филиппа слишком неважно говорила по-русски, и к тому же сильно устала и морально и физически, чтобы переключаться на перевод. К тому же Шереметьев сносно изъяснялся. Не так хорошо, как Петр или граф Румянцев, но тоже довольно прилично. — Граф, мне срочно нужно увидеть его величество. Что мне нужно сделать, чтобы он меня принял? — она умоляюще посмотрела на Петьку. На самом деле она не хотела, чтобы в ее взгляде промелькнула мольба, но Филиппа действительно очень устала, и плохо контролировала эмоции.
— Ничего, ну, конечно, ничего, — Петька хлопнул себя ладонью по лбу. — Идемте, ваше высочество, — и он с поклоном распахнул перед ней дверь. Филиппа благодарно улыбнулась и прошла в кабинет, мимо гвардейца, которого, казалось, разорвет от любопытства. За Филиппой в кабинет зашел Петька, а затем и Митька, закрывший дверь.
Выдохнув с облегчением, граф Румянцев сел в кресло, неподалеку от двери и приготовился ждать, потому что даже не сомневался в том, что очень скоро получит много чего от государя, и речь шла не о наградах. Нужно хотя бы не заставлять государя ждать, а явиться сразу на его зов, тогда, может часть на орехи ему и не достанется.
Попав в темный кабинет, освещенный множеством свечей в канделябрах, плотные шторы которого были опущены, что и создавало этот полумрак, Филиппа снова оробела, но быстро взяла себя в руки и приблизилась к столу. На столе была расстелена карта, на которой стоящие вокруг стола мужчины время от времени что-то чертили, негромко переговариваясь при этом. сердце стучало где-то в горле, и, чтобы успокоиться, Филиппа присела в глубоком реверансе.
— Ваше величество, — и только поднявшись, она увидела его. В свете свечей Петр напомнил ей одну фреску, которую она видела, пока жила в Испании: на этой фреске был изображен падший ангел, которого сейчас очень сильно напомнил ей ее жених. Он был такой же: юный, красивый, но его лицо и фигура были наполовину скрыты во мраке. Сходство было настолько сильным, что она вздрогнула, не в силах вымолвить ни слова, ни отвести взгляд. А в голубых глазах, которые медленно осматривали ее с ног до головы, бушевала буря. Взгляд Петра словно обрел вес, а светлая радужка заметно потемнела. Тишина, стоявшая вокруг, казалась звенящей.
Наконец, Петр открыл рот, и проговорил глухим голосом, словно у него горло пересохло.
— Я так понимаю, это мой подарок ко дню рождения? Иначе, как еще понимать то, что вы находитесь в месте, далеком от определения «безопасность», Филиппа?
Не могу сказать, что новости, привезенные Филиппой слишком меня удивили. Если честно, то я ожидал нечто подобное. Другое дело этот заговор молчания, а также заигрывания с османами Австрии — вот это стало для меня неприятной неожиданностью. К счастью все мои генералы еще не разошлись, и после того как я переговорил с Филиппой с глазу на глаз, очень быстро, только по существу, и между нами стоял стол, я отправил ее отдыхать, а сам пригласил мой военный совет вернуться.
На этот раз паузы затягивались. После того как все почувствовали скорый отдых, узнать, что эта война далеко не последняя из предстоящих в скором времени, было не слишком приятно.
— Крымчаки сейчас точно не нападут, — начал высказываться Бутурлин. — Они народ южный, солнышко уважают.
— Это так, но совершить какую-нибудь гадость, под науськиванием османов и с полного одобрения дивана, вот на это они точно способны, — Салтыков передернул плечами. Он недолюбливал ни османов, ни крымчаков. С чем была связана его неприязнь, сказать было сложно, но она была и это нужно было принимать, как случившийся факт. — Вот же, сукины дети, никак не могут подождать.
— Наивный ты человек, Петр Семенович, — протянул Петька. — Ну кто откажется напасть, коли соседа в это время с другой стороны заклевывают, а если по нам судить, то с трех сторон, учитывая, что калмыки чудят без меры.
— Ладно, поживем-увидим, что сейчас суетиться-то, все одно ничего предпринять не успеем, ежели что случится. Идите, готовьтесь. Выходим через три дня. Митька, задержись.
Когда дверь за шедшим последним Шереметьевым закрылась, я повернулся к своему секретарю.
— Ну что же, пора действовать. Привезешь мне, дальше, я сам, — я подошел к окну и одернул тяжелую штору. Окно выходило на двор, через который в этот момент быстрым шагом прошла Филиппа и скрылась на конюшне. Я невольно нахмурился. Что она там забыла?
— Может быть, я сам, государь? — я покачал головой и отвернулся от окна.