Пересекая Африку

Однако я был занят выполнением множества полезных для лагеря дел: все сломанные замки мушкетов принесли мне на починку; меня просили полечить людей от лихорадки и дизентерии, а в одном случае и сделать хирургическую операцию человеку, который стрелял медными пулями и всадил заряд себе в кисть руки. Я вынул пули, наложил лубки на сломанные пальцы, сделал перевязку с карболовым маслом и перед своим отправлением с удовлетворением убедился, что несчастный малый находится на пути к выздоровлению. Я не мог его заставить держать руку на месте, когда извлекал пули, и (потому пришлось принять, пожалуй, грубый, но быстрый способ, привязав запястье на время операции к вертикальному столбу.

Не довольствуясь тем, что сделали меня оружейником и хирургом, обитатели лагеря упрашивали меня попытать счастья в изготовлении мыла из пальмового масла, прослышав, что англичане его используют для этой цели. Не будучи уверен в результате, я не стремился делать такую попытку. Но на меня так нажимали, что я согласился. И после многих хлопот мне удалось изготовить из пальмового масла и щелока, сделанного из золы стеблей кукурузы, своего рода жидкое мыло, которым можно было стирать одежду.

Через два дня после посещения нас Касонго я отдал ему визит, найдя вождя сидящим на открытом, поросшем травой пространстве посреди его деревни, состоящей из удобных хижин значительного размера. Касонго был одет только в туземную ткань из травы, но выглядел он гораздо чище и более респектабельно, чем когда был выряжен в свой кричащий, безвкусный наряд.

Несколько человек, находившихся в то время у Касонго, как раз возвратились с озера Санкорра и говорили, будто торговцы там были совсем недавно. Чтобы подтвердить мне истинность своих слов, они показали мне ткань и бисер, которые они-де там купили и которые резко отличались по характеру и качеству от любых, поступающих с Занзибара. Другим доказательством — малоприятного свойства! — было то, что стоимость каури, которые я купил в Ньянгве по очень высокой цене, упала значительно ниже номинала по отношению к бисеру. Произошло это из-за большого количества каури, ввезенного в страну купцами с озера[185]; последних мне описали как людей, носящих шляпы и брюки и имеющих лодки с двумя «деревьями» (мачтами) на них.

Все мои надежды на легкое путешествие к этому таинственному озеру оказались разбиты вдребезги по получении ответа от вождя, чью территорию я желал пересечь. «Никакие чужеземцы с ружьями, — заявил он, — никогда не проходили через его страну. И ни один не пройдет, не пробив себе дорогу силой!»

Хоть я и мог получить в Ньянгве и у Типпу-Типа достаточно людей, чтобы легко прорваться через страну, я почел своим долгом не рисковать бесполезно ни одной жизнью. Ибо полагал, что честь любого географического открытия потерпела бы тяжкий урон в случае пролития даже единой капли туземной крови (исключая случаи самозащиты).

Поскольку прямой путь мне был, таким образом, закрыт, я занялся расспросами, нет ли возможности попасть туда каким-нибудь кружным путем.

Типпу-Тип слышал, будто португальцы находятся рядом со столицей вождя страны Уруа, которая лежит в месяце пути на юго-юго-запад от нас. Он показал мне португальский солдатский мундир, купленный у туземца, который утверждал, что получил его от белого человека, каковой находился у вождя Уруа. После совещания с Типпу-Типом и тщательно взвесив все «за» и «против», я решил двинуться к вождю Уруа в поисках белых купцов (которые, я полагал, вероятнее всего, приходят с озера) и оттуда пойти назад, к озеру Санкорра, по дороге, лежащей к западу от страны, проход через которую был мне запрещен.

Когда я решил избрать этот маршрут, Типпу-Тип предложил мне услуги троих пришедших с ним с юга проводников-варуа. Это были: Мона Касанга — староста и сын вождя на озере Ковамба; М’Нчкулла — один из начальников селения под названием Мукаломбо; и Конгве, не имевший особенного ранга или статуса. Жалованье и пайки для всех троих были установлены и в соответствии с обычаем выплачены мной вперед Мона Касанге.

От проводников я собрал информацию об озере Ики; еще об одном, именуемом Мохрийя, где, как говорили, хижины строят на сваях в воде; и о третьем, под названием Касали, где есть плавающие острова. Поначалу я не больно-то мог воспользоваться этими сведениями из-за недостаточного знания проводниками языка кисуахили. Но впоследствии, когда я составил разговорник, эти данные оказались для меня в высшей степени ценными.

Кроме того, Типпу-Тип также послал одного из своих начальствующих людей пройти со мной по этой дороге в течение десяти дней.

Единственной помехой комфорту в лагере Типпу-Типа, какую я испытывал, было большое число рабов в цепях; эти рабы бросаются в глаза на каждом шагу. Но, за исключением того, что они были лишены свободы и заперты, чтобы помешать им сбежать, у них была довольно терпимая жизнь, и их хорошо кормили. Типпу-Тип и многие арабские купцы утверждают, что они рады бы были найти иное средство транспорта для своего имущества, вместо того чтобы доверяться рабам. Но, не считая грехом работорговлю, как таковую, они-де пользуются средствами, какие есть в их распоряжении.