Пересекая Африку
- Автор: Камерон Верни Ловетт
- Год: 1981
- Язык: русский
- Переводчик: Л. Е. Куббель
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Пересекая Африку». Краткое содержание книги:
Очень немногих рабов арабы вывозят из Маньемы ради прибыли; обычно же их добывают для пополнения гаремов, для работы на фермах, что всегда окружают постоянные лагеря, и в качестве носильщиков. Ко времени, когда караван приходит к Танганьике, около 50 процентов сбегают, а большинство остается в распоряжении арабов в Уджиджи и Уньяньембе, зачастую для найма вместо свободных носильщиков, так что сравнительно немногие достигают побережья. Тем не менее рабство расширяется из-за тех жителей побережья, что поселяются во внутренних областях, воображая, будто обладание большим числом рабов прибавляет им достоинства.
Мы покинули лагерь 12 сентября с обычными хлопотами, какие причиняли уклонявшиеся от работы люди, утверждавшие, будто нести ничего не в состоянии. И, остановившись для привала после очень короткого перехода, я должен был посылать за оставшимися в лагере людьми и грузами.
Ночью сбежали двое, но я продолжил движение без них, лишь впоследствии обнаружив, что они украли большое количество снайдеровских патронов. На это их подбил Саид Мезруи, который тоже «случайно» оставил в Ньянгве винтовку, что я ему одолжил во время путешествия из Уджиджи.
Несколько дней мы шли по довольно населенной стране с большими деревнями из хорошо построенных и чистых хижин, расположенных длинными улицами, обсаженными с обеих сторон деревьями, луб которых идет на ткань. Все улицы идут с востока на запад, но причину этого я не в состоянии был установить. Жители казались дружественными, а вожди обыкновенно приносили небольшие подарки зерном или сушеными белыми муравьями, которых здесь едят как приправу с кашей из-за скудости животной пищи[186], и бывали совершенно удовлетворены очень маленькими ответными подарками.
Муравьев ловят довольно изобретательно. Над большим муравейником строят легкий каркас из тростника или веток и покрывают его листьями, остроумно скрепленными вместе — черенок каждого из них втыкают в лист, расположенный выше. Внизу оставляют очень маленький вход, а под ним роют круглую яму — фут в поперечнике, два — глубины. Когда крылатые муравьи выходят из муравейника, готовые мигрировать, они направляются к этому входу — и сталкивают друг друга в яму, где теряют крылья; выбраться оттуда они уже не могут. Наутро их собирают туземцы и, чтобы сохранить, коптят на медленном огне.
Местность была поразительно богата масличными пальмами, которые в отдельных местах росли в исключительном изобилии.
Каждый день после двух или трех часов движения человек Типпу-Типа объявлял, что следующее место для стоянки слишком далеко, чтобы дойти к нему дотемна, а потому нам лучше остаться, где мы есть. У него был приказ сопровождать меня просто в течение десяти дней, а не до какого-то определенного места; и, конечно же, ему выгодно было дневные переходы сделать столь короткими, сколь это возможно.
Каждый из притоков Ломами, пересекавших местность, вырыл себе небольшую узкую долину в почти ровном плато, через которое мы шли. И темные глубины таких долин, затененные высокими деревьями, богаты прекраснейшими мхами и папоротниками, какие только возможно вообразить. Порой одна сторона долины бывает крута и обрывиста, обнаруживая различные слои; наверху тонкий пласт растительной почвы, затем около 14 футов песка и от 50 до 70 футов обкатанной водой гранитной и кварцевой гальки, покоящейся на гранитном массиве. Галька в отдельных случаях разделена на две части слоем мягкого желтого песчаника толщиной 10–12 футов. Но все они лежат ровно, за исключением гранита, который размещается очень неправильно.
Через два дня после того, как нас покинул человек Типпу-Типа, мы пришли к деревне под названием Кифума, из которой народ при нашем приближении разбежался. Но, когда мирный характер наших намерений стал очевиден, вождь пришел ко мне и даже предложил под жилье свою хижину — восхитительно чистую. Она была размером 10 футов на 10, и значительную часть пространства занимала кровать, сделанная из расщепленных черенков листа пальмы рафии[187]. Две двери — но особенно передняя — были чудесными образцами плотницкого искусства; каждая имела две створки, поворачивающиеся на осях, вделанных в отверстия в перемычке и в пороге. Там, где створки сходятся, они друг друга перекрывают и соединены вполдерева. Передняя дверь к тому же украшена с наружной стороны резьбой с узорами, раскрашенными красным, белым и черным, а по обе стороны — по три резных столба.
Африканская хижина в Кифуме
Пол был глинобитный, поднятый над грунтом на 18 дюймов и скользкий от полировки. Стены семи футов высоты и построены из кольев, отстоящих один от другого на фут; между кольями закреплены рейками вытесанные из бревен крепкие плахи. Потолок уходит вверх в форме купола 20 футов высотой изнутри и выполнен из тонких стержней, вделанных у вершины в круглый кусок дерева, украшенный резьбой в виде концентрических кругов и раскрашенный черным и белым. А два-три ряда горизонтальных стержней придают сооружению прочность и жесткость. Этот каркас покрыт тонкой длинной травой, совсем ровно уложенной горизонтальными поясами, а по ней — тяжелая травяная кровля толщиной около двух футов, спускающаяся до земли и ровно подрезанная. Над дверями кровля подрезана и наклонена так, чтобы образовать крыльцо.
Ночью украли винтовку с подсумком; я заговорил с вождем по поводу кражи. Он заявил, что ничего об этом не знает, умолял и упрашивал меня не разорять из-за этого его деревню. Конечно же, я не намеревался это делать; так я ему и сказал, но вождь едва мог поверить, что с моей стороны возможна такая снисходительность. Когда же он увидел, что мы уходим, не принеся никакого вреда, радость его не знала границ, и, чтобы выказать свою признательность за то, что он явно считал моей необычайной терпимостью, он в виде дара пригнал в наш следующий лагерь несколько коз. Я взял лишь одну, а вождю дал ответный подарок, после чего он стал на колени и основательно посыпал себя грязью в знак благодарности.
Я сказал ему, что англичане не карают за воровство всех без разбору, и даже если бы я поймал вора, то потребовал бы только, чтобы он вернул украденную винтовку, да дал бы ему добрую порку.
Вождь раньше никогда не слыхивал о столь милосердном обхождении. Ведь единственными чужеземцами, которых жители деревень до того знали, были те, что приходят, охотясь за рабами, и хватаются за малейший предлог, чтобы затеять войну и разорять деревни ради захвата рабов и грабежа. Вот жители и разбегаются при приближении каравана.
В течение еще нескольких дней мы шли вдоль Ломами, но тут мои проводники стали сомневаться по поводу маршрута и попытались двинуться на восток. В один прекрасный день, после того как объявили, что дорога потеряна и снова нашлась трижды на протяжении часа, терпение мое лопнуло, и я решил идти в том направлении, — в каком мне нужно, будут этим довольны проводники или нет. Какое-то время за мной не следовал ни один человек, но я все шел и шел вперед сам по себе, а потом присел и закурил трубку, спокойно ожидая, какой оборот примут события.
Вскоре за мной прибежали четыре человека без груза, говоря, что я иду неверной дорогой. Я отвечал, что единственно верная дорога — та, по которой мне нужно двигаться, а это — в том направлении, в каком я иду. Услышав это и видя мою решимость, они ушли, а я продолжал свой путь.
Тогда пришел Бомбей и попробовал меня напутать, заявляя, будто все убегут, если я буду упорствовать в движении по этой дороге. Но я ответил только: «Куда они побегут, старый дурень?» Он старался любыми средствами, какие были в его силах, заставить меня вернуться, но я упрямо отказывался. И через какое-то время весь отряд последовал за мной, и вечером мы дошли до деревни на берегу Лукази — рукава Ломами.
186
Речь идет о термитах вида Bellicositermes beilicosus.
187
Имеется в виду пальма вида Raphia rufia, листья которой дают длинное и прочное волокно, широко используемое для изготовления разнообразных плетеных изделий.