Искра войны [СИ litres]

Юлиан качнул головой. Он устал слушать столь тяжелые обороты речи, которые были любимы всеми воронами от мала до велика. Причем чем старше был ворон, тем дольше он говорил то, что укладывалось в одну фразу. По слухам, старейшие из них при желании могли сказать настолько растянутое предложение, что пока они озвучивали его, можно было прогуляться вокруг дворца и в саду, вернуться, а предложение будет где-то на середине. Неудивительно, отчего в свое время Вицеллия гор’Ахаг искренне признавался в неприязни к этой занудной расе.

А старый Кролдус все говорил, говорил и говорил, и мысли его собеседника уже стали путаться от нагромождения оборотов. С трудом остановив его, Юлиан сам решил предложить порядок расследования – иначе поиски затянутся на долгие годы, чего, видимо, Кролдус и добивался.

– Изучите события Гнилого дня. Меня интересуют события, касающиеся десятого и одиннадцатого дня серы 2119 года, – сообщил он. – А также найдите во дворце все упоминания о некоем Пацеле из Детхая…

В конце концов, после получасовых обсуждений он отпустил старого ворона, который понуро поплелся назад в лагерь, понимая, что связал себя узами заговора.

В это время Юлиан быстро зашагал к озеру. На душе у него бушевала буря. Ситуация повторялась. Сначала Амай, который вел себя странно, будто околдованный специально для охраны мешка, затем тюремный ворон. Некто или нечто творило свои темные дела, скрывая свой след, и в этих делах Юлиан был инструментом. Но для чего?

Он шел во тьме, что была для него легким сумраком, пока впереди не показалось озеро. Его гладь блестела зеркалом, мерцая небом со звездами и луной. Юлиан присел на корягу на каменистом бережку, не видя цветущей вокруг него красоты, склонился над водой, сплел руки в замок и задумался, разглядывая свое отражение.

– Нет, – шептал он сам себе под нос. – Я этого так не оставлю… Меня, как теленка на веревке, привели сюда обманным посланием от Нактидия. Затем вверили в руки Иллы. Да, эта встреча была умышленной; не зря Вицеллий рассказал мне выдуманную историю, чтобы защитить и оставить под покровительством своего давнего врага. Предположим, что его заставили это сделать Пацель вместе с матушкой. Но как тогда Болтьюр оказался околдован, если в тот момент рядом был только умирающий Вицеллий, но никак не Пацель? И почему смерть Вицеллия запустила ту цепочку событий, в которой истязатель бросил семью, украл волшебный мешок и исчез? Я более, чем уверен, что его не окажется в Клайрусе, хотя проверить это стоит…