Искра войны [СИ litres]

Уже следующей ночью.

Он брел под полной луной, которая разливала бледный свет на Пущу, заходя все дальше и дальше. Юлиан прошел полянки, на которых танцевали суккубы; они уж было хотели завлечь его в свои дикие пляски, но он мотнул головой и вырвался из ласковых ручек, потянувшихся к нему. Впрочем, вырвался неохотно. Может быть, позже он вернется сюда, к этим бархатным взглядам, коих на его долю выпало большое количество, потому что он был строен, высок и весьма недурен лицом.

Затем он миновал едва освещенные фонарями чащобы; оттуда доносились смех, шум, и Юлиан слышал шевеление сплетенных в страсти тел на свежей весенней траве. Кое-где сильфовские фонари все-таки выхватывали из мрака чью-либо наготу, оставляя лица во власти тени. Тогда ему вдруг живо представлялось, что также могли бы лежать и они с Вериатель, если бы та позволила увлечь себя, как тогда на берегу Сонного озера… Вериатель… Он ринулся мимо кустов, мимо украшенных лентами деревьев во тьму. Он прошел первое озеро, второе, потом звонкую речушку, текущую меж платанов.

Пуща стала темнеть; фонари висели уже не так часто, и тьма стала сгущаться все плотнее. Наконец, он дошел до старых молитвенных чаш в надежде, что там не окажется никого из желающих помолиться посреди ночи – место все-таки глухое, удаленное от лагеря.

Встретила его темная тень – старые перья Кролдуса не отливали под луной, а сам ворон сменил после празднеств яркую мантию на черную. Юлиан огляделся, вслушался, нет ли кого рядом.

– Да осветит солнце ваш путь, – шепнул он.

– И твой путь пусть будет светел, – деловито каркнул архивный ворон. – Прими мои искренние поздравления касаемо перевода из рабского статуса в статус свободного гражданина. Это происходит крайне редко, если рассматривать последние периоды правления.