Искра войны [СИ litres]

Овации. Абесибо Наур улыбнулся, видя, что к нему приковано внимание. Улыбнулась и его красавица-жена Марьи. Запели флейты, и по театру расползлась музыка. Моэм и Гаар покинули сцену под рукоплескание хлопальщиков.

Юлиан тоже похлопал, получив удовольствие. В прошлом году он остался в особняке, поэтому все для него здесь было дивным и новым. В свое время он посещал театр и в Ноэле, но театр там был сделан не с таким размахом: без магов, стоящих под сценой и насылающих когда надо туман, ветер, молнии и иллюзии, без таких роскошных костюмов.

Илла склонил к нему голову.

– Потом пойдешь со мной, – шепнул он.

Последняя, четвертая, постановка была приурочена к грядущей войне с Нор’Эгусом. В ней обыгрывалась победа над ним в битве за Апельсиновый сад в 2088 году. И пока волки-оборотни в доспехах скакали по сцене посреди апельсиновых деревьев, побеждая эгусовский народ, и восхвалялось мужество деда Рассоделя Асуло, Юлиан оглядывал трибуны. На трибунах, распростертых перед ним, собралась почти вся знать из Золотого града.

Он смотрел в полутьме на лица и думал, кто же из них предатель? Кто-то подослал подставное письмо. Кто-то имел доступ к канцелярскому парфюму. Кто-то смог взять печать Нактидия, которая хранилась под присмотром каладриев. А сам Нактидий, кстати, сидел на самых дешевых трибунах – уж больно туго ему стало по злату в последнее время. Предатель был перед ним, взволнованно размышлял вампир. И он никак не мог его разоблачить. В это же время король, сидя сзади, наклонил свое лицо в сторону спины Юлиана, пока тот выискивал врагов исключительно перед собой.

На сцене разлили краску, изображая кровавое побоище между апельсиновых деревьев. И вот враги уже повержены; актер в доспехах, символизируя Бонзуро Асуло, отсалютовал мечом.

С трибун зарукоплескали. Пуще всех это делали отпрыски Рассоделя Асуло и сам военачальник, выражая почести своему предку.