Искра войны [СИ litres]

– Здесь замешано что-то неестественное, – прошептал ворон. – Кронир сообщил мне, что в ночь 3-го дня сноулла он проводил ревизию заключенных, дабы успеть закрыть отчетный период в оговоренный в приказах срок и не заслужить неодобрения. Он обходил пытальные подвалы, когда услышал вопль. Почти явившись на место, откуда был произведен крик, он был встречен Болтьюром. Кронир запечатлел в своей памяти момент, как задал вопрос истязателю, почему тот закричал, но добился лишь того, что узнал – заключенный Вицеллий Гор’Ахаг умер. Соответственно, он в соответствии с требованиями велел истязателю принять участие в оформлении документации. Вицеллий был узником особой категории. Соответственно, там долгая процедура оформления. Они поднялись в кабинет, где Кронир стал извлекать все необходимые формы для заполнения. И больше он ничего не помнит…

– Так в чем проблема?

– Он не мог забыть! – закаркал истошно ворон, растеряв всю старческую мудрость в облике, и взмахнул от негодования крыльями, но взлететь так и не смог.

– Тише, пожалуйста!

– Наша мать Офейя… – продолжил Кролдус уже куда тише. – Мы были одарены благодаря ей удивительным даром запоминать числа, запятые, слова – почти все, что мы видим, имеет свойство оставаться в нашей памяти навсегда. Кронир никоим образом не мог забыть разговор с Болтьюром! Он не мог столь небрежным образом оформить необходимую бумагу о смерти заключенного! Он не мог выписать документ о переводе, чтобы потом стереть из памяти соответствующий этому времени момент! Есть лишь одно логическое объяснение – магия, влияющая на разум. Однако оборотни не способны колдовать! Моя область знаний не распространяется на подобные моменты, не поддающиеся логическому объяснению, ты должен это понимать…

– И что же вы хотите сказать? Вы отказываетесь продолжать расследование?

– Моя обязанность – это радеть над цифрами и их счетом, но никак не над необъяснимым явлением. Тем более, хочу заметить, что после праздника я по наказу Кра Черноокого буду направлен в Аль’Маринн для проверки архивов и, боюсь, ничем не смогу помочь. Тебе необходимо обратиться к демонологам, которые способны разобраться в подобном инциденте! Только к ним.

И ворон протянул назад кошель с монетами назад. Протянул, причем быстро, будто опасаясь, что если он не сделает это прямо сейчас, то под ним разверзнется пропасть несчастий. Однако Юлиан кошель не принял.

– Да что вы, – усмехнулся он, понимая, что каладрий струсил и сам попросил консула отправить его. Уж слишком короток был промежуток между его разъездами. – Боюсь, что вы никуда не отправитесь, Кролдус. Вы останетесь здесь…

– Почему? – встрепенулся старый ворон.

– «Да запрещает мать очернять руку и разум грязной монетой», – и Юлиан поднял брови. – Если я обращусь к демонологам, то мне придется объясниться перед ними, а затем и перед вашими господами, главенствующими над ревизией. А разве не карают ли особо жестоко за взятки в вашей среде? Не торопитесь уезжать. Вы мне еще здесь понадобитесь – уж кому, как не вам, даны ум и память, чтобы распутать это дело.