Искра войны [СИ litres]

– В воду? – спросил удивленно он.

Вериатель мотнула головой. Потом показала пальчиком на север.

– Сбежать? Ах, ты же все знаешь наперед, Вериателюшка. Мне тебе и рассказывать ничего не нужно, – улыбнулся вымученно Юлиан. – Я бы пошел с тобой, куда угодно, хоть в горы отшельником, хоть в воду. Мы бы обскакали с тобой весь Фесзот. Я слышал, что там таятся такие красивые места, такие тайны – одним богам они известны. Ведь никто не может победить коварные течения восточного берега… Я бы пошел… Но мне не дано дышать под водой, как рыбе, Вериателюшка, и не могу я появляться в разных местах, выпрыгивая на сушу. Да и есть мне надо не рыбу, а кровь, причем человеческую.

Она снова показала на север, снова потянула, уже слабее, но Юлиан лишь опустил ее ручку, нежно поцеловал и потом покачал головой. Тогда Вериатель безвольно упала ему на грудь и так и замерла, словно переживая какую-то печаль. А Юлиан не понимал причин ее печали, разве что Вериателюшка чувствовала то, что творилось у него на душе.

– Я сам не знаю, что происходит, – шепнул он ей на ухо, гладя по мокрым плечам. – Что-то довлеет надо мной. Я словно объят огнем, горю. Но я пока не знаю, что это… Но разузнаю обязательно.

Да, я могу бросить все и убежать, душа моя. Но куда? В Ноэль? Это бесполезно. На север? Совет меня не поймет, лишь засмеет – уж так сказочны будут мои претензии моей же матушке. К графу Тастемара? – и тут лицо Юлиана потемнело от гнева и он не стал продолжать, хотя злые слова так и просились соскочить с языка. – Если и бежать мне, душа моя, то только в никуда, чтобы питаться, как зверю, убивая, а ты знаешь, что я этого желаю меньше всего.

Он обнял ее покрепче, вдохнул запах тины и тихонько сказал, не переставая слушать окрестности, уж нет ли кого поблизости:

– Но и здесь меня подстерегают опасности. Это игра с огнем. Но я все-таки уже не двадцатилетний рыбачок-дурачок, который живет иллюзиями о семье. И я понимаю, что, узнай старик Ралмантон правду, он убьет меня, невзирая на то, что я уже не единожды спас ему жизнь… Мне придется взвешивать каждое слово и действие. А коль нависнет надо мной отчетливая беда, Вериатель, то я сбегу. Брошу все и сбегу. Ты не бойся, я в пекло не полезу, – и он попытался улыбнуться, но она не улыбнулась в ответ. – Вокруг меня одни недруги… Одна ты у меня верная, одной тебе можно верить. Что ж это за мир-то такой…

Вериатель вдруг покачала головой, словно сама себе, обняла ручками своего возлюбленного за плечи и печально вздохнула. Так они и простояли, пока демоница не решила вернуться в воду.

Уделом же Юлиана стали размышления, как теперь ловчее поступить, чтобы и не выдать себя при старике-советнике, и изобличить правду. И хотя в душе он чувствовал толику сочувствия к Илле, однако понимал, что безопаснее всего будет продолжать если не разыгрывать роль сына, то хотя бы не раскрывать своей сущности.