Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
Сиверс в поспешности отступил к Закадычному, отряды полковника Кутепова вновь вошли в Матвеев Курган. Между противниками легла река Миус. Фронт стабилизировался, удача перешла на сторону Добровольческой армии. Возникла возможность перегруппировать силы. Атаман Каледин объявил по всему Дону мобилизацию младших призывных возрастов и начал подготовку к очередному съезду донского казачества, рассчитывая уговорить казаков слезть с печей и вернуться в строй.
Однако воевать казаки не хотели по-прежнему. Те немногие части, которые ещё подчинялись Каледину, расположились вокруг Новочеркасска и Ростова, и выступать против большевиков отказывались наотрез. Киевская школа прапорщиков, стоявшая гарнизоном в Таганроге и до недавних пор номинально подчинявшаяся Войсковому правительству, была переподчинена генералу Корнилову, и Марков направил туда Толкачёва в качестве офицера связи. Толкачёв не хотел этого назначения, предпочитая вернуться в Юнкерский батальон, но сидеть в штабе, исполняя роль мальчика на побегушках, было более чем противно, и когда Марков предложил на выбор Таганрог или канцелярию, он выбрал Таганрог.
Вагон покачивало, чай в стакане вздрагивал. Удивительно, но на станциях по-прежнему можно было набрать кипятку и заварить чаю. Это предполагало надежду. Во всяком случае, тот пессимизм, которым Толкачёв надышался в Донском офицерском собрании, дал трещину. Хаос всегда начинается с мелочей. В Петербурге и Москве эти мелочи давно переросли в закономерность, но Дон продолжал держаться старых устоев и продолжал верить в прошлое.
Поезд двигался медленно, часто останавливался — и это утомляло. Пассажиры дремали. По составу несколько раз проходил кондуктор в сопровождении офицерского патруля, проверяли документы. Проверили и у Толкачёва. Невысокого роста поручик с закрученными на казацкий манер усами дважды перечитал выписанное на Пушкинской удостоверение, перевернул его, снова перечитал и, наконец, вернул.
— Много подделок, — словно оправдываясь, сказал он. — Время, знаете…
— Да, время, — согласился Толкачёв.
В Таганрог прибыли лишь к утру. На вокзале вместо обычной сутолоки взгляду предстала неожиданная пустота. Людей было мало, да и те по большей части мешочники. Крепкие бабёнки и толстощёкие мужички сбились кучкой возле грузовой эстакады, ожидая, когда кондуктор объявит посадку. Окна вокзала, обращённые к перрону, были наполовину заложены мешками с песком или забиты досками, из узких бойниц выглядывали винтовки. Прибывшие на поезде пассажиры косились на них с подозрением и страхом, и торопились скорее пройти мимо к служебным воротам. У входа в зал ожидания стоял на часах юнкер. Молодцеватый мальчишка в начищенных до блеска сапогах внимательно оглядывал каждого, кто выходил на перрон. Толкачёва он встретил пытливым прищуром, но узнав, что тот прибыл из штаба армии, отдал честь и посоветовал обратиться к штабс-капитану Левицкому. На вопрос, где можно найти упомянутого штабс-капитана, часовой сделал неопределённый кивок вглубь вокзала.
Внутри тоже было пусто и тихо. Вдоль стен сидели юнкера, некоторые спали на лавках для пассажиров. Тишина, убегающая ввысь под сводчатые потолки, казалась гнетущей и настороженной, и не было слышно даже обычных в таких случаях пустых разговоров. У лакированных дубовых дверей, ведущих к выходу в город, расположился пулемётный расчёт. Возле билетных касс две тонких девчонки в апостольниках, сидя на ящиках из-под снарядов, щипали корпию.
Штабс-капитана Левицкого Толкачёв нашёл в зале ожидания для пассажиров первого класса. Небольшое помещение с пустой буфетной стойкой и мягкими диванами напоминало анклав. Левицкий стоял за стойкой и что-то записывал в амбарную книгу. Когда Толкачёв вошёл, он поднял голову и посмотрел на него сквозь китайское пенсне.
— Если я правильно понимаю, вы хотите видеть полковника Мастыко? — спросил он после того, как Толкачёв представился.
Тяжёлая черепаховая оправа заставляла штабс-капитана склонять голову, отчего взгляд его получался исподлобья.
— Именно.
— Это возможно. Но я бы посоветовал вам остаться здесь, — Левицкий захлопнул книгу и выпрямился. — В городе небезопасно. На улицах красные патрули и просто сочувствующие большевикам граждане. Были случаи нападений на офицеров, на юнкеров и вообще на всех, кто не подходит под категорию пролетариата. Понимаете?