Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

В своей дипломатической переписке Иван Карлович добавлял к своему христианскому имени античное имя (прозвище) Торкват. Венецианский автор Донадо да Лецце в своей «Турецкой истории» счел латинское прозвище Ивана Карловича переводом его родового имени Курьякович, однако такое объяснение не соответствует действительности. Подлинный смысл именования хорватского вельможи римским прозвищем Торкват проясняется в речи, составленной его придворным капелланом Степаном Поседарским по случаю прибытия в 1516 г. посольства Ивана Карловича в Рим. В эпиграмме, приложенной к печатной версии речи, Иван Карлович не только прямо именуется Торкватом, но и уподобляется римлянину Манлию: если некогда Манлий защитил Рим от галлов, то «этот наш Торкват» теперь обороняет землю отцов от османов[395]. Действительно, согласно известному рассказу из «Истории от основания города» Тита Ливия, прозвище Торкват (Torquatus) получил в свое время представитель рода Манлиев, трибун Тит Манлий, завладев ожерельем сраженного им в поединке галльского воина. Еще один Тит Манлий Торкват, по сообщению того же римского автора, был спустя много лет консулом Рима, воевавшим с галлами и подавившим восстание сардов на Сардинии.

Таким образом, есть основания полагать, что еще в начале XVI в. Иван Карлович (Торкват) не просто ассоциировался у своих современников с героями античности, но и действительно считался потомком римского патрицианского семейства Манлиев. Если это так, то как мог возникнуть этот генеалогический миф? По мнению хорватского исследователя Л. Шполярича, на появление мифа оказал влияние факт изображения гуся на родовом гербе Курьяковичей. Конечно, гусь в данном случае напоминал о славном племени Гусичей, из который происходил первый крбавский комит Курьяк. Но ведь гуси, как известно, спасли Рим! Создатели генеалогического мифа Курьяковичей могли, как полагает исследователь, вдохновиться известным рассказом Тита Ливия, где сообщалось о том, как представитель рода Манлиев Марк Манлий Капитолин спас Рим от галлов, когда его разбудили гуси. При этом, как специально отмечает Л. Шполярич, понять подобный ход мыслей можно лишь в контексте связей Ивана Карловича с венгерским двором, где в эту же эпоху получил развитие миф о происхождении короля Матьяша Хуньяди от римского рода Корвинов. По предположению исследователя, импульсом к принятию Иваном Карловичем, будущим хорватским баном, римского имени и соответствующего ему генеалогического мифа мог послужить пример сына короля Матьяша Хуньяди Яноша (Ивана), занимавшего в 1494–1504 гг. пост хорватского бана и, в отличие от своего отца, уже официально именовавшегося Иваном Корвином[396].

Если римский миф Курьяковичей мог появиться под влиянием венгерского корвиновского мифа, возникшего, как мы видели, под пером оказавшихся в Венгерском королевстве «странствующих гуманистов» из Италии, то формирование римского мифа другого могущественного хорватского семейства — Франкопанов — произошло в результате их непосредственных контактов с Римом и Венецией. Документированная история этого могущественного рода, чьи представители в Средние века являлись наследственными князьями крупнейшего на Адриатике острова Крк, восходит к началу XII в., когда хорватский остров уже находился под верховной властью Венеции. Представитель местной славянской знати Домний, венецианский вассал, приобрел большую власть на этой земле, а его сыновья Варфоломей и Вид заключили в 1163 г. договор с венецианским дожем, предоставивший им остров в пожизненное владение[397]. Так началась история особого хорватского островного княжества под властью Венеции и династии его князей, получивших спустя несколько веков родовое имя Франкопанов. Уже третий сын Домния Варфоломей II установил дружественные отношения с могущественным соседом Венеции — Венгерско-Хорватским королевством, вследствие чего вплоть до середины XIV в. Кркское княжество находилось в вассальной зависимости как от Венеции, так и от венгерско-хорватских королей. «Врастание» Кркского княжества в хорватсковенгерскую политику имело своим главным следствием расширение владений кркских князей, имевших давние прочные связи с приморскими районами Хорватии, на материк. В течение XIII–XIV вв. в состав их владений вошли, помимо важного приморского города Сень, обширные территории на северо-западе Хорватии, включавшие области Винодола, Гацки, Крбавы (Модрушской епископии) и Дрежника. К этому следует добавить, что, поступая на службу к хорватско-венгерским королям и другим европейским монархам, те или иные влиятельные представители рода занимали высокие чиновные должности и нередко приобретали владения далеко за пределами своего первоначального княжества. Из рода кркских князей Франкопанов происходило восемь хорватских банов XIV–XVII вв., как и много других влиятельных политических фигур[398].