Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

В российской историографии в эти же годы возникают альтернативные объяснения происхождения украинских казаков. В. Н. Татищев и А. И. Ригельман выводили их из северокавказских черкесов. Догадка была основана преимущественно на созвучии слова «черкесы» и названия казачьего центра Черкасы. С. Маркедонов обратил внимание на исследования В. М. Пудавова: «Древнее происхождение казачества служило для целого ряда авторов исторических сочинений обоснованием особой исторической миссии „степных рыцарей“». По словам В. М. Пудавова, еще до призыва варягов «южнорусские славяне уже входили в состав Хазарской монархии, и из них были сформированы охранные дружины по берегам Днепра, Дона и нижней Волги… Казачество — крайнее выражение славянского миросозерцания… Длинный двадцативековой процесс жизни востока Европы — от Геродота до XVI столетия — не уничтожил в ней присущного бытия туранской „стражбы“, какая заключалась в царских скифах и какая отразилась в преемниках их — казаках». Пудавов пытался обосновать «казачье мессианство», трансформируя на местный лад идею «Москва — Третий Рим», заявляя, что после падения Константинополя на Руси «восстанет продолжатель древнего хранения Востока Европы — казачество — и удержит равновесие в духовном разграничении мира нового, как увидим в истории Дона»[387].

Истоки казачества стали искать у древних народов. А. Г. Попов искал их у амазонок, а Е. П. Савельев — у этрусков, асов (потомков «древних Асуров»), скифов, гуннов, хазар и других народов, проживавших в разные периоды на территории Северного Причерноморья и Приазовья[388]. Вместе с тем возникают попытки вывести казачество из русского Средневековья. В XIX в. актуализируется легенда, восходящая к Стефану Яворскому (1692 г.), о том, что казаки (позже легенда использовалась не украинскими, а донскими казаками) пришли на помощь Дмитрию Донскому на Куликовом поле. Казаки участвовали в сражении и преподнесли великому князю московскому икону Донской Богоматери[389]. Этот медиевистический аспект оказал влияние на восприятие казачества в русской общественной мысли: А. И. Герцен видел в казаках «витязей-мужиков, странствующих рыцарей черного народа»[390].

В более поздней и более профессиональной историографии в вопросе о происхождении казаков делался акцент на «автохтонистской» теории. Казаков возводили к древнерусскому населению причерноморских и приазовских степей (так называемым бродникам и т. д.). Делался упор на их изначально славянском происхождении, и корни обязательно выводились из русского Средневековья.