Наследники Белого слона

Он подполз к распахнутой дверце и вскарабкался на сидение. В спину точно вогнали раскалённый железный прут. В глазах двоилось. Дрожащей рукой он включил зажигание и прямо перед собой неожиданно увидел сквозь лобовое стекло преследователей: оскаленные, распалённые погоней, лица зверей, – и он в бешеном порыве цепляющегося за жизнь существа послал машину вперёд. Ей словно передался этот его импульс злобного отчаянья, мотор взревел и, оставив позади отброшенные ударом смятые тела, он и его сверкающая черными плоскостями сообщница унеслись прочь…

***

Он спрятался на заброшенной ферме, по какой-то странной прихоти небес, выбравшись из города почти беспрепятственно: его остановили на контрольном посту при выезде на Восточное шоссе, как останавливали и других. Проверили документы.

– Вам нехорошо? – спросил один из постовых.

– Простыл… – хрипло отозвался он: кровь на свитере надежно скрывала застегнутая наглухо куртка, так кстати нашедшаяся в машине. Кажется, он видел эту куртку на Сэндвиче.

– Проезжайте…

Воды в доме не было, но Джем знал, где искать колодец. У него начинался жар. Он разделся, обмыл грудь и спину: его снова продырявили насквозь. Правая рука почти не двигалась – юный мерзавчик угодил ему под лопатку, а когда он кашлял – на руке оставалась кровь.

Из аптечки, найденной в машине, он выгреб целую кучу упаковок с таблетками; проглотил несколько штук жаропонижающего, а потом, стиснув зубы, ввёл в рану на груди длинный клюв тюбика с антисептиком – до спины ему было не дотянуться. Когда же снова полез в аптечку, то выругал себя за излишнюю поспешность – там было и обезболивающее, а он проглядел второпях. Ну, ничего – лучше поздно, чем никогда. После этого пришел черед упаковки с коллагеном:

– Если уж мне и суждено сдохнуть, – сказал он сам себе, пытаясь перед осколком зеркала замазать разорванное мясо на спине, – так хоть не дырявым помру.

Вечером, соорудив в одной из комнат наверху ложе из найденного тряпья, он провалился в глубокий обморочный сон. Там-то, полуживого, его и отыскал Очкарик.

– Подрабатываешь в свободное время моим личным ангелом-спасителем? – просипел Джем, вынырнув ненадолго из мутных горячих волн беспамятства.

– При тебе я, скорее, выполняю роль ассенизатора, – проворчал Четыре Глаза, всаживая ему укол, – и знал бы кто, как ты мне надоел!

***

– Хочешь, чтобы я всё бросил теперь, когда почти всё стало ясно? – кипятился Джем неделю спустя.

Он уже мог вставать, но чувствовал себя неважно. – Да и как я переберусь через границу?

– Что – ясно? Что?! – ярился в ответ Очкарик. – Ну, чего ты добился? Все только усложнилось до крайности! А за бугор и не таких переводили…

– И что я там буду делать?.. Жить в лагере для беженцев? Клянчить милостыню?

Очкарик не ответил, лишь сердито надулся.

– Молчишь? То-то же! – сказал Джем, – Теперь слушай меня…

– У тебя не получится, – заявил Очкарик, когда Джем кончил излагать свой план. – Ты еле ноги переставляешь – еще окочуришься…