Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
По утрам мы пили в саду кофе и отправлялись гулять по окрестностям. По дороге заходили в маленькие аккуратные деревни, которые, скорее, были похожи на миниатюрные города, перекусывали в каком-нибудь частном кафе или ресторане и к вечеру возвращались домой. После шести лет напряженной работы над памятником такая жизнь казалась настоящей сказкой. А вечером к нам в гости приезжал первый секретарь горкома Дрездена со своей женой, похожей на вагнеровскую Брунгильду, двумя сыновьями и кучей приятелей. На втором этаже накрывали роскошный стол, мы весело проводили время с нашими новыми знакомыми. И так повторялось каждый вечер все семь дней, пока мы жили в этом доме.
— Какой гостеприимный и милый человек секретарь горкома, — говорил я Вике. Действительно, вечером делать было нечего, хотелось перекусить, а магазинов или кафе поблизости не было.
Правда, в первом этаже был бар, в котором я мог бесплатно брать напитки и какую-то мелочь: печенье, шоколад, орешки. Мне надо было только расписаться за то, что я взял. Но мне было как-то неловко пользоваться баром, и поэтому вечерние визиты были нам очень кстати.
Позднее я выяснил, что все эти застолья, веселая компания списывались на мой счет, и в Дрездене никак не могли понять, как я смог за одну неделю съесть и выпить так много.
Своим поведением этот партийный секретарь напомнил мне поведение некоторых наших советских функционеров среднего звена, которые, не стесняясь, норовили на приемах в консульствах сунуть в карман десяток лежащих на столе сигарет, а если повезет, то и бутылку коньяка или джина.
Немецкие «халявщики» оказались не лучше наших.
В отличие от этого секретаря Шилль был человеком скромным и порядочным. Он очень много сделал для Дрездена. Центр города при нем преобразился, появились пешеходная улица, фонтаны, дворец культуры, восстанавливались замечательные памятники архитектуры Дрездена. Немцы жили намного лучше, начиная от изобилия товаров и продуктов в магазинах и кончая чистотой и благоустройством улиц и домов.
Мне это было особенно заметно, поскольку Ленинград в те годы находился в крайне запущенном состоянии.
Как-то заместитель Шилля, Вернер Квайзер, приехал в Ленинград и зашел к нам в гости.
— Ты знаешь, что у тебя в парадной двери выбито одно стекло? — спросил он.
Я знал об этом уже целый год, но не подал вида.
Через пару месяцев Квайзер с какой-то делегацией приехал в Ленинград и опять пришел к нам домой.
— Стекло так и не вставили, — возмущался он.
Стекло не вставляли еще лет десять, а потом просто забили дырку фанерой. В Дрездене такое было невозможно.
На память приходит анекдот о немецкой педантичности. Француз, англичанин и немец приговорены к казни через гильотину. Их последнее желание: француз желает бокал вина. Выпивает — и в гильотину головой. Нож гильотины застревает, казнь отменяется. Француз помилован. Англичанин напоследок желает выкурить трубку. Выкуривает — и в гильотину. Нож опять застревает. Англичанин помилован. Последнее желание немца. «Нет! Вы сначала приведите в порядок гильотину», — говорит он.
Разные люди встречались мне в Дрездене. Это были и руководители города, конечно же, и художники, и строительные рабочие, которые сооружали леса вокруг памятника, и просто жители города. Но основное ощущение, которое осталось у меня после достаточно долгого пребывания в Дрездене, — это то, что мне ни разу не пришлось ощутить, что это те же самые немцы, против которых я воевал всего семнадцать лет назад.
На бывшей Австрийской площади, где мы монтировали памятник, для обработки гранита нам приходилось пользоваться специальной горелкой. Температура пламени, вырывавшегося из горелки, достигала восьмисот градусов, мгновенно нагревался верхний слой гранита, который от разности температуры с основной массой легко отскакивал от блока. Это позволило быстрее обрабатывать гранит, чем вручную, используя обычный инструмент. Однако при работе горелки раздавался оглушительный шум, сравнимый разве что с шумом реактивного двигателя самолета. Для того чтобы не беспокоить жильцов, возвращающихся с работы около пяти часов вечера, мы обещали заканчивать работу с горелкой в четыре часа дня. Кроме того, администрация города повесила в парадных близлежащих домов объявления с просьбой отнестись с пониманием к временным неудобствам, связанным с установкой памятника. Естественно, что с присущей нам безответственностью и стремлением быстрее завершить монтаж памятника мы заканчивали работу намного позже.