Чахотка. Другая история немецкого общества

Их брак был утомителен и непрочен. Их кидало от страстной любви к ядовитой ревности и горьким ссорам. Болезненный Клабунд мало что мог предложить вольнолюбивой, экстравагантной Кароле с ее постоянными изменами и капризами. Пока он лечился в Давосе, лежа на веранде, она в Берлине училась водить автомобиль, становилась восходящей звездой театра Веймарской республики. Она жила этим и для этого. Принимала самые многообещающие амбициозные предложения и ничем не желала жертвовать даже ради больного мужа.

Супругов мало что связывало. Они жили вроде бы и вместе, но и параллельно. И постоянно собирались расставаться. «Вчера мы в 150‐й раз собирались разводиться, но из этого опять ничего не вышло», — писала Неер в одном из писем[675]. И в другом: «Любовь цветет (половина на половину)! Собираемся расставаться всего раз в неделю. Великий прогресс!»[676] Она была азартной, честолюбивой и несентиментальной, а он знал, что скоро умрет. Их пути вели в разные стороны.

В октябре 1927 года Клабунд вынужден был объявить супругам Пёшель, что не приедет в их пансион в Давосе. Лечение в горах было необходимо, но поэт был слишком болен, чтобы путешествовать. Он писал Пёшелям: «Я известил вас телеграммой, что приеду 30-го, но 26‐го у меня было сильное кровотечение, правда, я всё еще надеялся, что 2‐го смогу выехать к вам. Позавчера я был еще весьма бодр, но ночью снова кровотечение, хуже первого. Вот теперь с любопытством жду третьего»[677]. Болезнь Клабунда вошла в последнюю стадию. В 1928 году из‐за воспаления легких необходимо было снова ехать в Давос, один он ехать не мог, у Каролы был ангажемент в театре, и Клабунд поехал с сиделкой. Карола любила мужа, но жила ради театра и, кроме того, зарабатывала им на жизнь — лечение Клабунда обходилось недешево.