Чахотка. Другая история немецкого общества

Мунк, кажется, обращался со своим холстом, как бешеный. Он хлестал по холсту тряпкой, скреб мастихином и черенком кисти, царапал, делал зарубки и отметины на слоях краски. Некоторые царапины он потом закрасил, но не все. Раны, трещины, царапины и засохшая корка делают поверхность картины рельефной. Интенсивность, деструктивность, следы разрушения на холсте свидетельствуют о бессилии художника перед лицом болезни и смерти. Они говорят об отчаянии, о неизбежности гибели девочки. Так радикально, так стихийно и самобытно еще ни один художник не пользовался цветом и холстом, чтобы выплеснуть свою боль, отчаяние, безнадежность. Смысл творчества Мунка как раз и становится ясен только в этих царапинах и ранах.

Болезнь в своей семье и свой страх смерти с детства Мунк запечатлел в трех работах: «Больная девочка», «Смерть в комнате больной» и «У постели умирающей». «Смерть в комнате больной» — это снова воспоминание о смерти сестры Софи[699]. Как марионетки, стоят братья и сестры умершей — словно замерзшие, с застывшими лицами, беспомощные, сжавшиеся от боли в пустой комнате, которая их как будто проглатывает. Чахоточный ребенок сидит спиной к зрителю в кресле, скрытый за широкой спинкой. Мертвое молчание. Смерть уже здесь, как парализующее отчаяние. «У постели умирающей» — также воспоминание о сестре. Умирающая лежит со сложенными руками, справа — семья со страхом ожидает конца.

Мунк повторял в своем творчестве одни и те же мотивы, но представлял их каждый раз по-новому. Самый частый мотив — больное дитя. Сколько бы времени ни прошло со смерти сестры, боль не утихала. Вероятно, в последнем десятилетии XIX века он переработал этот образ, перерисовал его и тем лишил работу части ее радикального художественного языка[700], но страдание и боль остались нетронутыми. В таком виде картина выставлена теперь в Национальной галерее в Осло.

Мунк создавал новый вариант «Больной девочки» раз в десятилетие, всего есть шесть вариантов картины, кроме того — еще целый ряд рисунков, графических вариантов и акварелей. Сам Мунк писал в 1929 году, что все варианты картины разные, и каждый по-своему отражает ощущения художника[701]. Впоследствии Мунк подчеркивал особое значение этого образа: «Это, вероятно, самая значительная из моих работ»[702]. «Она стала прорывом в моем искусстве. Другие мои работы появились благодаря этой картине»[703].

«Больная девочка» стала радикальным и отчаянным переломом в старой европейской и норвежской художественной традиции. Она принадлежит к тем ранним работам, посредством которых Эдвард Мунк создал собственный, независимый художественный язык и стал первопроходцем нового направления в живописи — модернизма[704].

Когда Мунк в день открытия осенней выставки вошел в зал, посетители толпились перед картиной «Больная девочка», «слышались крики и хохот», как сообщал Мунк впоследствии. «Ни одна картина не вызвала в Норвегии большего скандала»[705]. Семья Мунка вообще не отважилась появиться на выставке.