Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
А потом она слышит, как папа говорит что-то противному Питеру, навалившемуся на капот локтем с сигаретой во рту с видом, будто он ковбой из кино про Дикий Запад, а не старикан с именной клюшкой для гольфа и дурацким голосом. Папа улыбается ей, словно это не она сказала, что ненавидит его больше всего на свете, и ей становится грустно и обидно за него, потому что он всегда ее любил, отдавал ей манговые маффины и картошку фри со своей тарелки и заворачивал в одеяло, зная, что она любит спать, как буррито. Тогда она садится на песок, приклеенная к планете, и плачет так громко, что ей кажется, ее слышно даже в Антарктике или Папуа-Новой Гвинеи. Папа отрывает ее от земли, подняв на руки, как в ее шесть, когда она носила оранжевые заколки с Симбой и оставляла выпавшие зубы под подушкой.
– А если бы там… если бы началась ядерная война или… или зомбиапокалипсис, и я бы уже никогда не узнала, что ты ехал ко мне, - она прижимается к его шее, пахнущей металлом и грецким орехом. - Папа, пожалуйста, я больше не хочу здесь оставаться… Я хочу домой… Я хочу к Коре. Пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня тут одну.
И она плачет и плачет, пока вся Солнечная система и весь мир разваливаются на части.
Комментарий к девочка путешествует автостопом и ловит пролетающую комету
adele_edem, мимокрокодильные Дерек/Брэйден для тебя ;))
========== мама и папа на качелях-доске с завязанными глазами ==========
ry x - salt
На парковке средней школы Бикон Хиллс школьный автобус с не отмытой от бензобака надписью «пираты сосут» разворачивается под средним углом в сорок один градус возле девочек-ос, которые обсуждают матч по лакроссу и лифчики. Из их сумок высовывается форма чирлидерш, они надувают розовые пузыри из жвачки и наклоняются так, что видно трусы. Элли знает, что они из восьмого класса, устраивают вечеринки в пижамах с кока-колой и фильмами, где все голые, и уже целовались с мальчиками в губы.
– Если я скажу, что выстрелила кому-нибудь в глаз из сигнальной ракетницы, мне разрешат учиться дома, пока мы не вернемся обратно в Мексику? - Элли поворачивается к папе, который сидит за рулем и отпивает из бутылки с водой. - Ты же не хочешь, чтобы я стала девочкой-осой! Мне кажется, я уже провоняла клубничным йогуртом и тупостью, - она оттягивает ворот своей футболки с Хайзенбергом, чтобы папа понюхал. - Ненавижу клубнику!
– Скотт заберет тебя в три, - говорит он и поправляет на ней бейсболку («US Davis», ну вы понимаете). - Ты помнишь про фестиваль горящей лодки?
– Хотела бы я сжечь в ней эту дурацкую школу, - бурчит она и выползает из машины, хлопнув дверью. Они в БиконХиллс уже две недели, и вот что она узнала за это время: если ты с какой-нибудь экзопланеты с шестью солнцами и не притворяешься, что ты из тех, у кого куча друзей, кто отпивает пиво из бутылок на барбекю с двоюродными бабушками и дедушками и знает, куда вставлять слова типа «чувак» и «бро», то будь готов быть желтым карликом, когда все вокруг красные гиганты или пытаются делать вид, что они красные гиганты. Конец.
– Вы наполнили сегодня свое ведерко? - спрашивает миссис Дэвис, когда Элли окончательно откапывает жвачку со следами зубов от своего стула и смотрит взглядом Коры (читай: взглядом Коры, разрубающей банановый пирог топориком) на Бобби Сойера - придурка, которого после занятий все еще забирает няня и который писается во сне. «Насколько полно твое ведерко?» - это что-то вроде игры в «хорошего полицейского»: ты отдаешь однокласснику помятый кусок своего сэндвича с «нутеллой» или зовешь его поиграть в плейстейшен после занятий, и в твоем воображаемом ведерке открывается безлимит на желейных мишек или жареную картошку. На что-то, что делает тебя счастливым. А у Бобби Сойера внутри тарелка с червями, а не ведерко.
Элли подпирает щеку рукой, ковыряя ногтем с забившимся под него молочным шоколадом рисунок маркером в углу ее парты - на нем придурок Бобби Сойер окунает в унитаз ее рюкзак с Комик-кона, - и думает о том, что в комиксах о Лимонном Солдате Олби нарисовал бы Бобби Сойера как Злобную Куриную Ножку - чистильщика грибковых туалетов.
Тем временем миссис Дэвис говорит:
– Я хочу прочитать вам это сочинение по двум причинам. Во-первых, здесь хорошо использованы прилагательные. А, во-вторых, автор придала особое значение тому, что она видела и чувствовала, а это очень важно для любого сочинения, - учительница делает театральную паузу. Шестой C тоже делает театральную паузу. И все жители Калифорнии, США и планеты Земля делают театральную паузу.
– «Мама и папа на качелях-доске с завязанными глазами». Эллисон, может быть, ты сама нам его прочтешь?
Элли поднимает голову, поджимая пальцы ног в кроссовках на липучках. (Ситуация: девочка синеет в полиэтиленовом пакете). Ей хочется отмотать на позавчера и написать о тихоходках с «National Geographic», которых запустили в космос в 2007, или о двенадцатиперстной кишке, только чтобы ее сочинение по английскому сейчас не взбалтывалось, как лимонная шипучка, в руках миссис Дэвис перед позеленевшим от зависти Бобби Сойером. Он оборачивается, собирая в кулак пять своих недожаренных сосисок для хот-догов, и говорит одними губами:
– Тебе конец, жопа.
Элли вбирает в рот побольше воздуха и вспоминает свою маленькую школу в Мексике с футболом на большой перемене без трибун и с воротами из банок газированных соков, укулеле из класса музыки, директором в сомбреро и запахами карри с рисом и чуррос из школьной столовой. Элли хочет домой.
//
– Как дела в школе? - Скотт дает задний ход, опуская голую руку на спинку ее сидения и оборачиваясь назад. Он пахнет лаймовой газировкой и сигаретами, и на нем только футболка. Элли кажется, она видела в ней Малию. - Носишь мою кепку?
– Угу, - говорит она бардачку с наклейкой Fallen.
– Взял кукурузные лепешки, которые ты любишь. Сделаем энчиладу. Сегодня у меня первый выходной за последние две недели, - он запускает руку в волосы, закрученные, как макароны, и у нее снова появляется это ощущение, словно ее замотали пищевой пленкой. (Автопортрет: девочка засунула голову в песок). Она ковыряет коросту на ладони и все время облизывает нижнюю губу, думая о пакете с соком в рюкзаке на заднем сидении и о том, что не может поднять голову.
– Но потом нам придется вернуться к тренировкам, - Скотт опускает руку на ее кепку, и Элли чувствует, какая она тяжелая. - У тебя все получится. Просто иногда для этого нужно больше времени. Когда мне было шестнадцать, был один человек, который помогал мне сконцентрироваться, - он возвращает руку на руль, и его лицо становится таким же, как у папы. - Ее звали Эллисон.
Несколькими часами позже на другом конце города Стайлз отодвигает для Лидии стул в новом тайском ресторане, обставленном, как круизный лайнер, правда затонувший. На всю стену тут здоровый аквариум, из которого мужики в гидрокостюмах вылавливают твой высококачественный экологический ужин, и повсюду ходят официанты с коктейлями из морепродуктов, мартини с оливками и лобстерами на серебряных подносах. Но его жена и сын довольны, поэтому Стайлз заказывает креветки в соусе тартар, свежевыжатый сок папайи для Томаса и два мартини и не смотрит на трехэтажную цену в меню, рассчитанную на тех, кто без задней мысли спускает деньги на аппараты для снятия носков и лангустинов в пшеничной лепешке с руколой.
У него болит голова от всего, что навалилось за последние две недели, и он каждый день думает об Элли и о том, что не видел ее улыбку уже три месяца - с того момента, как они прощались в терминале аэропорта после свадьбы МакКоллов: на ней были лыжная шапка и толстовка из Дейвиса на несколько размеров больше, и она держала за руку малышку Коры с видом студентки по обмену и молодой мамочки.
– Если Элли - моя сестра, то почему ее мама Малия, а не ты? Это значит, что Малия тоже моя мама? - Томас ерзает на стуле усерднее обычного, рубашка задирается, оголяя белый живот. Каждый день с того момента, как он начал говорить (это произошло в его полтора года, они ходили в зоопарк по семейному абонементу, и он повторил названия некоторых животных, сидя на шее Стайлза с раздавленным бананом в ладошке), он без остановки говорит и сыпет вопросами, о большинстве из которых вспомнит в худшем случае на следующий день за игрой в скрэббл или чисткой зубов. Вот и сейчас за новым «могу я называть Малию мамой?» следует старое «когда Элли будет жить с нами?», а венчает все это «а можно мне сразу шоколадный торт?».