Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
Потом она оборачивается к Скотту, ее щеки влажные и черные от загара, проникшего в кожу, как креозотовая пропитка.
– Ты говорил, что друзья не врут! Не нужна мне такая дружба! - Элли толкает его, и из ее носа вливает кровь. Она стирает ее рукой, словно соус или арбузный сок, обыкновенным в своей повседневности жестом, как если бы это была привычка из разряда чистки зубов или завтрака. Она быстро обмазывает ладонь о футболку и выносится в темноту с последующим хлопком москитной сетки и удаляющимся скрипом песка под маленькой обувью до того, как они успевают решить, что им делать.
– Твою мать, - говорит Стайлз и срывается к хлопающей на сквозняке двери, но Лидия его останавливает. Из всего Скотт слышит только, как с ощутимым запахом горелой кукурузы скукоживаются в духовке маффины, пищит таймер и насколько быстро забилось сердце его ребенка.
– Тебе нельзя волноваться, - говорит он Малии.
– Это копилось все девятьсот миль, что я вез ее сюда. Спиной ощущал эту детскую нерастраченную энергию. Дерек был таким же, - Питер протискивается между косяком и холодильником, поворачивая плечом Статую Свободы, пришпиленную на их список продуктов. Он возвращает ее на место указательным пальцем. - Но здесь мы не потому, что девочке приспичило покопаться в бумажках приемного отца спустя десять лет от роду, не думайте, - продолжает он и оборачивается к ним, прокручивая в руках Колизей на магните. - Все дороги ведут в Рим. Верите или нет, внеплановое воссоединение семьи - не самое занимательное в этой слезодавительной истории.
//
– Как это могло произойти? - спрашивает Стайлз следующим утром, когда они собираются в ветклинике с Дитоном, эспрессо из МакДрайв и собачками с уретритом. За немытыми стеклами клубится туман.
– Могу предположить, этому обязана сильная внутриутробная связь. Каждый ребенок зачинается в любви или похоти, рождается в боли и страдании, для радости или трагедии и мучения, но он всегда имеет связь с матерью, он растет в ее чреве на протяжении девяти месяцев. Но я знаю об этом не так много, как вы думаете. По преданиям квилетов, такие дети, как Эллисон, проходили через обряд жертвоприношения. Матери разрезали животы своих младенцев и обмывали в крови новообращенных в quauhxicalli - орлином сосуде, с остатками плаценты и пуповиной. Легенда гласит, что после этого сердце новорожденного начинало биться с силой, подобной той, с которой молния ударяет в землю, и он обретал возможность исцеления. Так женщина понимала, какого ребенка произвела на свет - сверхсильного, со сверхскоростью и сверхчувствами, способного не потерять контроль над собой во время лунного затмения. Того, кто сочетал в себе четыре божества: солнца, скал, земли и неба; четыре ветра с четырех сторон света. Ребенка, способного убить вождя. Они называли их ka ngaro. Обреченные.
– Постой, они потрошили младенцев живьем? А если бы это был ребенок, не поцелованный индейскими богами в зад? Он бы не исцелился и истек кровью в орлином тазу, как разделанная рыбешка? - поражается Стайлз.
– Квилеты верили, что у всякой души есть глаза. Будучи беременной, женщина знала, какой цвет глаз у ее дитя. Ka ngaro считали детьми с половиной души. После воскрешения душа ребенка и душа матери становилась одна на двоих.
– На что они обречены? На то, чтобы жить вечно? - спрашивает Скотт. - После смерти их матерей. Людей, с которыми у них одна душа на двоих. Kwop kilawtley - на языке квилетов это означает «останься со мной навсегда».
– Они погибают в тот же миг, когда рождаются. Образно. Ka ngaro появляются на свет с человеческим пороком, переданным от родителя или предка. Они могут прожить с ним до глубокой старости, как обычные дети, или умереть в молодости или детстве. Сила не дается без жертвоприношения. За каждое отличие приходится платить.
Стайлз оглядывается на Элли, сидящую на металлическом столе и рассматривающую натянутые носки своих кроссовок. Вытянутые ноги болтаются, как желейные пластинки. Она не слышит, о чем они говорят, но он все равно понижает голос:
– Носовые кровотечения с этим связаны?
Оборотная сторона роли родителя - полная ответственность за чье-то счастье.
– Кровь из носа может идти по разным причинам. Мы должны смотреть на это в системе. Девочка воспитывалась как человек, это может объяснить некоторые вещи. Так, дети Айзека не подвержены влиянию полной луны, пока не осознают, кто они. Однако чем старше становится ребенок, тем сложнее его обучить, - Дитон оборачивается к Скотту. - Не стоит скрывать от оборотня его сущность. Ребенок берет от родителей большую часть их генотипа. Ген истинного альфы так же силен, как пустота, оставленная Ногицунэ. Ты все еще ощущаешь это, Стайлз, верно? Скажи, что ты чувствовал, когда взял на руки своего только что родившегося сына?
Стайлз впивается в обручальное кольцо, стараясь не думать об обезболивающих, болтающихся на дне пузырька с липкой этикеткой в его кармане вместе с сигаретной пачкой. Таблетки, которые помогают ему жить.
– У твоих детей эмоциональная нестабильность в результате СДВГ, - между тем продолжает Дитон. - Это человеческая болезнь, поэтому могу предположить, что это тот самый порок, который генетически передался Эллисон. Поскольку способности банши переходят по женской линии, твой сын - человек, но с Эллисон их объединяет не только единокровное родство. Приоткрыв дверь в свое сознание, вы усилили сверхъестественное воздействие не только на ваш разум, но и на ваше тело. Это похоже на вакцинацию: организм борется с вирусом. Но в твоем случае вирус победил. Так же, как и ты, твои дети ощущают эмоции ситуативно, здесь и сейчас. То, что ты испытываешь, находясь с тем, кто имеет с тобой сильную связь, остается единственными воспоминаниями души. Что-то вроде обратного синдрома фантомной конечности.
– Лидия…
– Это не то же самое, что якорь. Это человек, без которого ты теряешь себя. Для Элли это была Малия, но даже сверхъестественное может потерять свою силу. Эмоциональные узы крепки, пока люди существуют в пространство-временном континууме. Чем-то сплошном и непрерывном. Боюсь, связь была потеряна, когда они разлучились. Для ребенка ka ngaro в младенчестве важно находиться под кровом матери. Они привязаны к ним больше, чем другие дети-оборотни.
– То есть это ты сейчас намекаешь, что мы конкретно так проебались? - выходит из себя Стайлз.
– Мы не знали, что она другая. Все мы думали, что она истэка, - замечает Скотт.
– Тот, кто ходит на двух когтях. Человек-койот, - поясняет Дитон. - Сейчас в ней сосредоточена сила, способная принести погибель альфе, но койота сбивают с толку человеческие привычки. С рождения в ней идет борьба двух начал. И это хорошо, что кровотечения наружные - это защитная реакция человека на испытываемые эмоции, с которыми мозг не справляется: переутомление, повышенные беспокойство и злость. Но у Эллисон эмоции усиливаются в несколько раз за счет сверхъестественной сущности - пустого истэки ka ngaro. Носовые кровотечения - это нечто вроде страховочного дозатора, выпускающего неконтролируемый поток ощущений короткими вспышками. Но это не будет длиться вечно. Важно научить ее контролировать койота до того, как он одержит победу над человеком. Потому что как только это произойдет, тело не сможет сдержать эмоциональную вспышку, и она станет причиной кровоизлияния в мозг, - заканчивает Дитон. - Ka ngaro - дети, обреченные на смерть.
//
Стайлз никогда не видел Элли со сверстниками и часто забывал, что она на самом деле ребенок. Она рано повзрослела, и все привыкли, что она постоянно крутится рядом. Так повелось еще с той поры, когда она даже в школу не ходила. Но все знают, что по натуре она сама по себе. Порой Стайлзу казалось, что она настолько похожа на Малию, что ни у кого не должно оставаться сомнений, что она ее дочь. Ему хотелось, чтобы люди это заметили, когда они сидели в «Макдональдс» и жевали желтую картошку фри в чесночном соусе, не смотря друг на друга, но делая это с одинаково недовольными лицами, или когда они спорили насчет доставки еды или стаканчика под зубные щетки из «Икеа».