Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Тяжело вздохнув, Лекс прикрыл глаза ладонью. Кажется, мои слова достигли его совести. Когда он снова заговорил, его голос больше не был пропитан оптимизмом и самоуверенностью. Он был заполнен сожалением, пронимал своей глубиной.
— Люди меняются, Марк. Я был молод и глуп…
— Ты был на год старше нынешнего меня.
— Да, но ты всегда был куда умнее, чем люди твоих лет. Поэтому нечестно сравнивать мою бестолковость с твоей вдумчивостью.
Зверь внутри меня повел мордой из стороны в сторону, словно ему в глаза полетел серпантин. Редко кто-либо делает комплименты, не надеясь при помощи них чего-то добиться…
Лекс медленно оставил табурет и подошел ко мне на шаг. Его руки сжали мои локти, перечеркивая возможность отстраниться, однако и это не помогло ему приблизиться к моему лицу: впервые за долгое время воспользовавшись гибкостью, я отклонился так, будто в рот мне пытались залить щедрую порцию касторки. Остроумный и в меру грубый комментарий уже готовился сорваться с моих уст, когда краем глаза я заметил движение в прихожей. Еще секунда — и к голове Лекса устремилась его спортивная сумка. В последнее мгновение он успел отпрыгнуть, и «снаряд», вскользь коснувшись стойки, сбил почти пустой графин и рухнул на пол, в окружение осколков.
— Прошу прощения за графин, — произнес Антон, разминая потревоженное болью плечо. — Возмещу.
— Да ладно, он не был ценным… — громким шепотом сообщил я. Услышав голос Антона, я испытал истинное облегчение, ведь сначала грешным делом решил, что это Павел явился по мою душу… Меня не особо пугает перспектива общественного осуждения, но в дрожь бросает от одной только мысли о том, как жестоко второй отец Антона может захотеть со мной расправиться…
— Не очень-то гостеприимно, — пришел в себя Лекс, с раздражением осматривая приближающегося ко мне мальчишку.
— Я не хозяин дома, поэтому не обязан быть вежливым, — парировал Антон. Он отодвинул свой любимый табурет к стене и сел; даже не пытался замаскировать ярое нежелание находиться рядом с этим человеком.
— Плохо воспитанный ребенок, однако…
— Человек, пытающийся задеть кого-то, указав на разницу в возрасте, достоин разве что жалости. — Лицо Антона было абсолютно непроницаемым, но я, привыкший к звуку его голоса, слышал за коркой безэмоциональности задорный смех превосходства. — К Вашему сведению, я в свои шестнадцать добился того, что Вы не сумели заполучить до сих пор. И никогда не получите.
Кажется, только я из всех присутствующих не смог уловить, что же имел в виду Антон, но его точный выпад принес ему победу в словесной перепалке. Безрадостно усмехнувшись, Лекс забрал из-под стойки сумку и взвалил ее на плечо.
— Все понятно, — как-то деревянно проговорил он и направился к прихожей.
— Тебе есть, где ночевать? — крикнул я ему вдогонку. Было ясно: Лекс уходит с концами, а не отправляется на часовую прогулку по городу. — Дать денег на отель?
— Все есть. Но спасибо за заботу.
Судя по тону, мое предложение его тронуло. Прощаться на такой ноте было куда приятнее… Тихо хлопнула входная дверь, и мой висок заныл по вине сосредоточенного взгляда Антона.
— Есть о чем поговорить… — наконец сказал он, от подавленной злости поджимая губы.
— Похоже на то…
====== Глава 47 ======
Долгое молчание угнетало… Согнувшись над барной стойкой, Антон прятал лицо за светлой челкой. Даже волосы его в эти минуты поникли, потяжелели и потеряли цвет. Тряхнув головой, он усмехнулся в потолок, совсем как в кабинете школьного психолога, когда узнал о моем недоверии.
— Я… я понимаю, как это глупо… — вымолвил он, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону. — Наивно и по-детски… Но со всеми этими твоими бывшими девушками и подарками, которые я никогда уже не смогу получить!.. Я надеялся, слепо верил, что я — первый и единственный мужчина, в которого ты влюбился… А… этот!.. — Он взмахнул рукой в сторону пустой прихожей, и задетый рукавом стакан Лекса звякнул. Антон со злостью схватил его, метнулся к раковине, заглушая громкое дыхание шумом воды. Хотя бы через мытье стакана он стремился избавиться от следов присутствия другого возлюбленного в моей жизни, но онемевшие пальцы не смогли удержать стекло, и на дно раковины просыпались крупные осколки. Кулак Антона обрушился на столешницу, потом на кран, и вода затихла. Лишь одинокие капли оглушительно срывались с металла на стекло.
— Я понимаю, почему ты злишься… — начал я, но очередная печальная усмешка Антона меня перебила:
— Я не злюсь, Марк!.. — воскликнул он, давя подошвами осколки графина. — Мне больно… Я… я впервые в жизни настолько не уверен… не уверен, что ты не сорвешься с места и не побежишь сейчас за ним!..
— С чего мне это делать вообще?!
— С того, что ты влюбился в него в шестнадцать! Выходит, он для тебя — как ты для меня! А я бы понесся за тобой…
— Так! — Грубее, чем следовало, я схватил его за руку и вывел с осколков. С каждым шагом все тише хрустело стекло. — То, что я испытывал к кому бы то ни было семь лет назад, ничего в данный момент не значит. И не только из-за минувшего срока. То была просто первая глупая влюбленность, несерьезное чувство! Эмоции, вот и все…
— А у меня сейчас тоже несерьезное чувство, по-твоему?! — вскинул голову Антон, упираясь в меня испуганным взглядом.
— Я не знаю: я ж не ты…
— Но ты ведь тоже тогда хотел всю жизнь провести с этим человеком?!
— Я… — Глубоким вздохом я выиграл немного времени. — Антон, почему ты вообще уравниваешь меня и себя? По сравнению с нынешним тобой, тот я — недоразвитый ребенок. Ты разумнее, взрослее в эмоциональном плане, помимо всех прочих аспектов. И когда ты говоришь, что твое «люблю» — больше, чем просто влюбленность, я тебе верю. У меня же в те годы все было или «люблю», или «ненавижу», поэтому и первое, и второе были обесценены, не значили ничего, кроме театральных терзаний да громких слов.
— Ты же только что ответил «не знаю» на вопрос, серьезны ли мои чувства… Так как ты можешь верить мне?..
— Я верю всему, что ты говоришь. Верю, что для тебя оно так и есть. Но никто не знает, что случится завтра, послезавтра: может, в твоей жизни появится кто-то лучше…
Звучная пощечина обожгла щеку, и я уставился в пол. Ну великолепно, потерял мысль…
— Я что, по-твоему, только и ищу варианты получше? — вспыхнул оскорбленностью Антон.
— Нет, конечно, но разве ты не то же самое про меня сказал? «…сорвешься с места и побежишь сейчас за ним!» — или как там было…
Погруженный в задумчивость, Антон опустился на свой табурет.
— Выходит… мы оба одинаково не доверяем друг другу? — спросил он, заламывая руки.
— Выходит, что так… Но это ведь норма: многие и после десяти лет отношений все равно относятся друг к другу с недоверием. Никогда не знаешь, что даже у самого родного человека в голове. Я вот на 99,9% уверен, что ты никогда даже и не подумаешь мне изменять, но ведь всегда остается эта несчастная десятая, когда твои поступки могут зависеть не столько от тебя, сколько от сложившихся обстоятельств. Так что невозможно быть уверенным в чем-то полностью. Как говорится, «добро пожаловать в клуб»!
Заключив мою кисть в свои горячие ладони, Антон поднял на меня небесные глаза.
— Я тоже на 99,9% уверен, что ты никогда мне не изменишь.
— Конечно, — повеселев, хмыкнул я, — после случая-то с Александрой!
Он стыдливо опустил голову, но его лицо преобразилось от искренней улыбки. Горячий лоб коснулся моего предплечья; дыхание обожгло кожу, когда с губ Антона слетело:
— Я рад, что хотя бы по-прежнему первый и единственный мужчина, который касался твоего тела.
В моем сознании грянул гром. Вспышка молнии прорезала щемящую пустоту и озарила меня: Антон слышал не весь разговор. Он не знает о том, что случалось некоторыми ночами семь лет назад…
— Разумеется, первый и единственный, — подтвердил я, припадая в поцелуе к его макушке.
…Не знает — и не узнает… Никогда… Чего бы мне это ни стоило…
Стараясь не шуршать лишний раз одеялом, я осторожно выскользнул из постели и ступил на холодный пол, освещенный блеклым светом полумесяца. Антон сладко поежился на своей половине кровати и укрыл голые плечи. Удивительно, насколько умиротворяющая эта картина: кто-то неописуемо дорогой, ожидающий тебя в постели…