Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Сопротивляясь желанию вернуться к Антону сию же секунду, я покинул спальню и беззвучно закрыл за собой дверь. Я уже плохо помнил, зачем оставил нагретое место под одеялом, но голубая дверь в конце широкого коридора манила меня. Словно фосфорицидная, бледная, мертвенная краска пульсировала в полутьме…
Шаг. Еще и еще… Кажется, я не двигался с места — это дверь медленно приближалась ко мне, скручивая пространство коридора, укорачивая его. Рука нерешительно сжала дверную ручку, но и простого прикосновения оказалось достаточно для того, чтобы дверь распахнулась сама.
Посреди знакомой мне с детства комнаты стоял Вэл — я с легкостью узнал его со спины. Неестественно плавно он разворачивался, позволяя увидеть то, что держал обеими руками. Маленький щенок бесконечно черными глазами-бусинами посмотрел на меня, тряхнув коричневой шерстью.
Дверь за моей спиной внезапно захлопнулась, и я вздрогнул. Брат с кукольной улыбкой поглаживал щенка, слишком сильно оттягивая его шкурку на макушке; пес тихо повизгивал в такт.
— Вэл… — осторожно окликнул я его, делая шаг вперед. — Отдашь мне собаку?..
Я протянул руку, но пальцы Вэла с жестокостью вцепились в голову щенка, и по моему сердцу стеганул жалобный вой.
— Вэл, какого черта?! — чуть не плача, выкрикнул я. Этот визг… Я должен что-то сделать, обязан помочь… Ему же больно!.. — Вэл, отдай его мне…
— Кого? — сверкнув зубами, спросил он.
— Отдай мне Везунчика.
Лицо брата изуродовала звериная гримаса ярости. Его руки обхватили тельце щенка, точно плюшевую игрушку, и напряглись. Визг стал громче! Везунчик бился от боли, скулил не переставая! Я попытался добраться до него, хотя бы дотянуться! — но продолжал лишь двигаться на месте, словно погруженный в воду.
— Вэл, пожалуйста! Перестань! — надрывался я до рези в легких. — Отпусти Везунчика!!!
— НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО ИМЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА! С ЭТОГО ДНЯ ВЕЗУНЧИКА НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ТЫ ПОНЯЛ?!
Пес взвизгнул в последний раз: руки Вэла сжали его хрупкое тельце и резко двинулись в разные стороны! Я кричал, барахтаясь в вязком воздухе! Лицо пытала боль, будто кто-то медленно, слой за слоем, снимал с меня кожу. Невидимая сила потянула меня назад, в открывшуюся голубую дверь. Я погружался в темноту коридора, все еще видя, как с обнажившихся белоснежных ребер разорванного надвое щенка на пол стекала кровь…
— Марк! Марк, черт тебя дери! — одарил меня Антон очередной, быть может, уже десятой по счету пощечиной. Я хватал губами воздух. Соль непрекращающихся слез разъедала щеки и виски. Я рывком поднялся с подушки, схватил с тумбочки мобильный и открыл список контактов. Щелкнув по сенсорному экрану, я приложил трубку к уху и замер, в преддверии сердечного приступа вслушиваясь в гудки.
— Что случилось? — спросил сонный женский голос. — Так поздно звонить…
— С Везунчиком все хорошо?! — почти прорыдал я в телефон.
— К-конечно, что с ним может быть не так… Почему ты спрашиваешь? Что случилось?..
— Проверь его сейчас же, умоляю тебя!
— Хорошо-хорошо…
В динамике зашуршало одеяло, раздались неспешные пошаркивания, со скрипом открылась дверь.
— Да все с ним хорошо: он спит в своей корзине, — наконец услышал я и облегченно выдохнул, обрушиваясь затылком на подушку.
— Спасибо…
— Я завтра его привезу. Нечего волноваться. Ложись уже спать. Хорошо?
— Хорошо, мама…
Заслышав гудки, я погасил экран телефона и вернул его на тумбочку. Голова раскалывалась, но именно сейчас — не из-за мучительно правдоподобного кошмара, а по вине сосредоточенного взгляда Антона, таранящего мой висок.
— Ты опять что-то скрываешь от меня? — догадался мальчишка, подсаживаясь ближе. — Отсюда кошмары?
— Что я должен тебе ответить? Ты поверишь мне, если я скажу, что, да, скрываю, но это нечто, способное сделать твою жизнь хуже, то, чего ты не захочешь знать, посему раскрывать подобный секрет мне не стоит?
Скрипнул матрас — Антон навис надо мной. Его зрелая проницательность проникала внутрь моей головы, усмиряя остатки кошмара.
— Ты уверен, что не хочешь мне об этом рассказать? — вполголоса спросил он. — Тебе ведь плохо, ты страдаешь. Иначе бы так не кричал сквозь сон.
— Мне плохо, лишь пока я сплю. Тебе будет плохо перманентно, — здраво расставил приоритеты я.
Антон кивнул, впервые безропотно примиряясь с моим решением. Что это? Проявление его доверия? Выходит, дневной разговор изменил не только меня: раньше я бы отмалчивался, отрицал наличие кровавых сновидений, чем только больше гвоздей вколачивал бы в крышку своего гроба. Но стоило мне честно признаться хотя бы в том, что я действительно имею от Антона секрет, и на душе стало светлее. Как если бы я разделил с ним эту ношу: отдал часть, достаточную для того, чтобы мне стало легче, но не способную подкосить его.
— Боль тебе помогает? — прямо спросил Антон. Сглотнув ком стыда за собственную слабость, я кивнул, и Антон продолжил: — Если за счет боли тебе удается справляться с обсессивными мыслями, то, используя ее, возможно и вообще избавиться от кошмаров. Надо только понять, как именно это сделать. И у меня есть идея, проверенная наукой.
— Надеюсь, не какая-нибудь электрошоковая терапия… — Но моя попытка замаскировать легкий ужас так-себе-остротой не удалась: ничто не может ускользнуть от этих голубых глаз…
— Не бойся. Настоящую боль я тебе причинить просто не сумею. Будет не страшнее шлепка по рукам.
Присутствие Антона, его мягкий взгляд и теплые ладони, гладящие меня по покрасневшему от пощечин лицу, успокаивали. Веки медленно опускались, и прежде, чем погрузиться в дрему, я успел мимолетом припомнить слова Антона на пляже:
«Сразу захотелось выстигать как следует тебя флоггером…»
Он же не что-то подобное имеет в виду?..
====== Глава 48 ======
Утром следующего дня мне было непросто. Выворачивающий душу наизнанку образ из ночного кошмара полностью так и не оставил меня, и чтобы хоть немного почувствовать себя лучше, пришлось утопить его в белом вине. «Картина маслом»: сижу на подоконнике в спальне с початой бутылкой вина… На меня можно было бы навесить ярлык «So freaking gay!», но я пил не из бокала, а с горла, так что жеманства или изящности мне не доставало. Внизу, на улице, запекался асфальт, обдавая жаром снующих прохожих в красочных легких одеждах. От пекла за стеклом мне сделалось еще тоскливее; пасмурная погода, мокрые тротуары, ветер, нещадно раскачивающий дорожные знаки, точно порадовали бы меня, но город заключил в свои удушливые объятия завершающий лето август.
Неуклонно приближается осень. Сентябрь… День рождения Антона… Раньше я дождаться не мог прихода мороси, прохладных ветров, тяжелого свинцового неба, опадающих листьев, меланхолично кружащихся на поверхности многочисленных луж. Но теперь из-за Антона… кажется, я боюсь сентября. Словно вдумчивый первоклашка, охваченный мандражом перед скорым изменением всей его жизни. Кем я когда-то, в общем-то, и был…
Вино глухо булькнуло, и я осознал, что осталось его уже вдвое меньше. Самое время остановиться, если планирую сегодня приниматься за работу: за мое пьяное творчество вряд ли кто-то будет платить.
Менее твердой походкой, чем обычно, я добрался до кухни и, закупорив бутылку вакуумной пробкой, отправил ее в темноту нижнего шкафчика. Жаль, Антону еще нельзя пить: порой меня посещают уютные, «вязанные» фантазии о том, как мы вместе распиваем мое любимое вино, погрузившись в фильм или сериал… Только вот реальному Антону такое времяпрепровождение навряд ли будет интересно — он все больше читает, что, конечно же, похвально…
В дверь позвонили, и я удивленно двинулся в прихожую. У матери ведь есть ключ… Хотя если руки у нее заняты поводком Везунчика и пакетом с какими-нибудь вещами или продуктами, ей проще позвонить, чем ковыряться в замочной скважине. Я осторожно распахнул дверь, чтобы не придавить лапы псу, и в недоумении замер на пороге — потому что смотрел на незнакомку.
Длинные прямые пшеничные волосы фатой покрывали плечи и грудь, а из-под прямой челки на меня взирали недовольные голубые глаза. Бледные пальцы нервно мяли юбку приталенного платья-рубашки в мелкую бирюзовую клетку, и из-за колыханий подола в пол изредка обнажались белые чешки. Ярко блеснула стальная брошь-бабочка меж двух краев воротника, и резанувшая по глазам вспышка вывела меня из оцепенения.