Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Она задумалась.
— Я не уверена, — говорит, — что вы правильно поступили, взяв его из коллектива. Но я все понимаю. Вы только должны помнить, что растите мальчика для мира и для коммунизма. Киев еще не взят, как у нас тут поговаривали, и наступаем мы теперь не так стремительно, но нет такой силы, нет сейчас, не было в девятнадцатом и раньше, и не будет впредь, которая сумела бы сломить советскую власть, покорить Россию.
Я спросила Ромашову про Англию и Америку, про второй фронт.
Она только руками развела.
— …а простой народ и там ждет. Как и у нас. Мира ждет. Но мир при капитализме — это еще полмира. Ваш же приемный сын должен будет бороться за… целый мир.
Я пошла домой, обдумывая ее слова, и уже дорогой решила, что пойду на лесозавод.
А когда дома об этом сказала, Зифа только плечами повела: стоило ли, говорит, беспокоить товарища Ромашову. Если хотите к нам на завод, завтра же — айда в цех, подсобницей для начала.
О том, как я там работала до лета сорок третьего года, пока не пришел мне вызов на «Агромаш» и пропуск в Москву, я вам рассказывать не стану, Евстафий Петрович, это тоже целая история. Скажу только, что работать на дисковой пиле я не сразу обучилась, и норму выполнять тоже. И похвастаюсь, хоть дело и старое, что в марте сорок третьего меня премировали месячным окладом, и в придачу получила я четыреста граммов конфет и кило двести пшена сверх месячной нормы по рабочей карточке. Это было неплохо для тех времен, а расскажешь сейчас молодежи — не поймут!..
И туго же мне приходилось в цехе поначалу, сбежать хотелось; и люди ко мне не сразу привыкли, и я к ним.
А потом через несколько месяцев слышу, как одна работница говорит другой (уж не помню, о чем именно шла речь): «…а ты попроси Елену Васильевну». — «Какую?» — спрашивает. «Да Елену Васильевну, известно какую».
Совсем как на «Агромаше»!..
Это был, помню, ясный, солнечный голубой денек. Ну… такой, какие Гошка мой ненавидел.
Внезапно от ветра рванулась створка окна, и над Москвой прокатился артиллерийский залп летнего грома.
Елена Васильевна встала с кресла и, облокотившись о подоконник, взглянула на небо. Евстафий Петрович тоже подошел к окну.
— Неужто погода портится? — спросил он озабоченно. — Вот некстати, под самый праздник.
— Это далекая гроза… — сказала Елена Васильевна, — погода будет. Должна быть!
— Дал бы господь, как в старину говорили… — улыбнулся доктор.
Елена Васильевна молчала, глядя на мелкие звезды, мерцавшие средь облаков.
Потом снова вернулась к креслу и опустилась в него.
— Господь! — усмехнулась она. — Придет день, и это будет, я надеюсь, скоро, когда, глядя на небо, москвичи станут говорить: «Дали бы Сибирцев и Гонсалес ясный солнечный денек!» И дадут.
— Как так?
— А так! Ведь Георгий с Сибирцевым (это молодой ученый-физик) занимаются проблемой искусственной погоды. Ну, не только они, конечно. Но эти двое разрабатывают именно проблему ясного дня. Мы с мужем, знаете, как Гошу прозвали? Хозяин синевы! Правда, не полный хозяин пока, — добавила Елена Васильевна смеясь, — однако дело не за горами.
— Да, любопытно, — сказал доктор раздумчиво, покачав головой, — очень любопытно! И любопытнее всего было бы сейчас поглядеть на вашего сына.
Елена Васильевна ответила, что это легче легкого, если доктор Пермяков придет завтра к обеду. Кстати, и с мужем ее познакомится.
Потому что сегодня муж по роду своей профессии задержится, конечно, допоздна, она не ждет его раньше двух.
Ради фестиваля молодежи стоит потрудиться и совсем немолодому.
— Приехал брат Марты, Фриц Шенау, с делегацией от ГДР, — сказала она. — Фриц Шенау тоже молодой физик. А в числе делегации есть и подруги Марты и друзья Георгия, их всех разместили где-то в пригородах Москвы. Вот мои молодые и отправились к ним на весь вечер, да и Ванюшку прихватили с запасными пеленками! — улыбнулась она. — Что ж, пусть, хотя бабушкино сердце чуток не на месте.
Георгий познакомился с Мартой Шенау два года назад в Берлине, куда ездил в командировку вместе с Сашей Сибирцевым и другими молодыми учеными. Он потом говорил мне, что эту поездку никогда не забудет. Еще бы! Кучу интересного повидал там в институтах, подружился с Фрицем — обаятельным малым, как говорят и очень талантливым, и в Марту влюбился! Да как влюбился!.. Достал где-то гитару, черный плащ, широкополую шляпу и, представьте себе, эдакий шалопай, явился поздно вечером в тихий, степенный район Берлина к Марте под балкон и давай, петь серенады!