Мятежники Гора

— Точно такими же, они могут быть на и Земле, — пожал я плечами, — стоит им только захотеть.

— Я даже подумать не могла, что мужчины, такие, каких я встретила на этой планете, могут существовать, — призналась рабыня.

— Из всех животных, которые могут принадлежать мужчине, — хмыкнул я, — рабыня, конечно, одно из самых прекрасных.

— Наверное, это приятно, иметь власть над нами, — спросила она, — предлагать за нас цену, покупать и продавать нас?

— Само собой, — заверил её я.

— Мой живот разгорается, — со стоном призналась моя собеседница.

Я отступил от неё и уселся на небольшой коврик, скрестив ноги.

— Повернись лицом ко мне, — велел я, — и встань передо мной на колени.

— Должна ли я держать голову опущенной? — уточнила она, выполнив мой приказ.

— Нет, — ответил я и, встретив её удивлённый взгляд, пояснил: — Приятно смотреть на женщину, когда она в таком виде.

— В ошейнике, связанная, беспомощная, голая и стоит на коленях? — уточнила рабыня.

— Да, — подтвердил я. — Как, по-твоему, я отличаюсь от других мужчин?

— Нет, — ответила она. — Скажите, почему здешние мужчины не отказали себе в самих себе, почему они не отказались быть мужчинами?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но я не возражаю. А что насчёт тебя?

— Я тоже, — прошептала девушка.

— Далеко же тебя занесло, — покачал я головой, — от такси и лифтов, от финансов и грязных каменных каньонов, от шума, толчеи и столпотворения бизнес центров.

— Да, — вздохнула она. — Так далеко, что я оказалась на Горе.

— Рабыней, — закончил я её мысль.

— Да, — кивнула она.

— и что Ты думаешь об этом мире? — поинтересовался я.

— Должно быть, Земля когда-то тоже была такой, — сказала она, немного подумав, — наполненной свежестью, омытой дождём, с чистым воздухом, и птицами, летящими в синем небе, с вкусной водой и едой.

— Можно предположить, что однажды всё так и было, — согласился я.

— Что могло случиться с нашими людьми, что они сделали со своим миром такое? — спросила рабыня.

— Откуда мне знать, — развёл я руками. — Возможно, они недостаточно любили его.

— В мире, таком как это, — заявила она, — женщины, вроде меня могут быть только рабынями.

— И это заслуженно и правильно, — констатировал я.

— Да, Господин, — не стала спорить со мной моя собеседница.

— Подозреваю, — сказал я, — на своей прежней планете, Ты вряд ли когда-нибудь обсуждала подобные вопросы, тем более так, как Ты делаешь это сейчас, стоя на коленях перед мужчиной, нагой и связанной.

— Конечно, нет, — согласилась она.

— Но Ты тогда и не была рабыней.

— Нет.

— Возможно, Ты иногда вспоминаешь молодую женщину, которую когда-то звали Маргарет Вентворт.

— Да, — кивнула девушка.

— как и свободную женщину, притворявшуюся рабыней в северных лесах материкового Гора, напыщенно именовавшую себя «Константина»?

— Да, — признала она.