Мятежники Гора

— Он не гореанин, — заявила рабыня. — Я презираю его.

— Ты просто надеялась быть его рабыней, — усмехнулся я.

— Нет, — мотнула она головой, — нет!

— А он нашёл тебя отвратительной и никчёмной, — пояснил я, — и он тебя не захотел.

— Конечно, нет! — воскликнула девушка.

— Он нашёл тебя недостойной своего внимания, даже в качестве рабыни, — сказал я. — Ты была проигнорирована, отвергнута.

— Он любил меня, он хотел меня, он сделал бы для меня всё что угодно! — воскликнула Бывшая мисс Вентворт.

— Возможно, Грегори Вайт, — кивнул я, — возможно, когда-то. Но теперь он — Пертинакс, воин. Ты действительно думаешь, что достойна быть рабыней воина?

— Он слабак, — настаивала она. — Я могла им управлять раньше и смогу сейчас. Даже теперь, будучи рабыней. Я знаю это. Это верно. Чтобы вернуть его к слабой ипостаси земного мужчины мне будет достаточно улыбки, недовольной гримасы на лице, взгляда, надутых губ, дрожащего слова, слезинки. Он в ловушке, в сетях соглашений, пленник планов других. Он принадлежит не себе, но культуре, созданной пропагандой, направленной на отчуждении мужчины от его собственной мужественности. Он слишком слаб, чтобы порвать бумажные путы правил поведения. В дрожащем урте больше мужественности.

— Я вижу, — хмыкнул я.

— Мне ещё можно говорить? — спросила рабыня.

— А Сару хочется поговорить? — поинтересовался я.

— Да, — кивнула она, — Сару хочет пообщаться.

— Сару может говорить, — разрешил я.

— Как получилось, — полюбопытствовала она, — что Господин находится во дворце генерала Ямады?

— Похоже, по требованию генерала, — ответил я.

— Я не понимаю, — удивилась Сару.

— Это вполне приемлемо, — сказал я. — Любопытство не подобает кейджере.

— Пожалуйста, — попросила она.

Чем меньше рабыня знает, тем меньше она может выдать, сознательно или по неосторожности.

Признаюсь, генерал Ямадой меня впечатлил. Примерно так же мог бы быть впечатлён некто, кто, войдя в пещеру и обернувшись, нашёл себя объектом пристального, осторожного исследования присевшего у входа ларла. Мне было очевидно, что передо мной прирождённый лидер, превосходный тактик и проницательный стратег. После нашего знакомства у меня не осталось никаких сомнений в том, почему победа была постоянной спутницей его воинов и асигару. Думаю, что если бы это не вмешательство Царствующих Жрецов, или кюров, или и тех других одновременно, остатки пехоты Лорда Темму полегли бы все до единого на том пляже и не появились бы, для многих необъяснимо, на континентальном Горе близ Брундизиума. И если бы крепость, доставшаяся Лорду Темму от его предков, не была столь мощной, практически неприступной, можно было не сомневаться, что эта война была бы давно завершена, причём не в его пользу. Лорд Ямада оказался человеком приятным в общении, но при этом ему ничего не стоило приказать прибить своих врагов к палубе корабля и расставить их головы на кольях вдоль дорог. Он был настойчивым и рациональным, предприимчивым и расчётливым. И одновременно непередаваемо властным, непоколебимо решительным и непомерно амбициозным. Он прекрасно разбирался не только в вопросах маршей и осад, но и в проблемах логистики и снабжения войск. Кроме того, на него, похоже, трудилась широкая сеть информаторов и шпионов. Я очень сильно подозревал, что он зачастую был информирован о перестановках, планах и тайнах дома Темму столь же хорошо, как и о своих собственных. В личном общении сёгун был внимательным, учтивым и приветливым собеседником. Несмотря на то, что Лорд Ямада был человеком крупным и физически сильным, держался он с равновесием и изяществом, которые, насколько я понимал, ожидались от пани его положения и происхождения. Ещё можно было бы отметить проницательные глаза и волевое лицо. Мне говорили, что иногда он лично исполнял свои приговоры.